Осталось выяснить, как Эмир отнесется к моему желанию реализовать себя не только как мать и женщина, но и как личность."
"Полностью расслабившись и упорядочив все свои мысли, я выхожу из ванны. Кутаюсь в мягкий халат, предусмотрительно висевший на плечиках, и обматываю голову полотенцем. Думая, что у меня имеется ещё время до прихода гостей, я направляюсь прямиком в детскую, склоняюсь над кроваткой и с ужасом понимаю, что она пуста. В ней лежит только радионяня.
От былого покоя и умиротворения не остаётся и следа.
Знаю, ещё совсем рано паниковать, но глупому материнскому сердцу не так-то просто доказать, что в таких случаях лучше сохранять спокойствие. Не увидев Марка, я моментально теряю самообладание и начинаю истошно голосить, словно меня изнутри полосуют тупым лезвием:
— Эмир!? Марк... его нет в кроватке! Нигде нет!
Со всех ног я устремляюсь к лестнице, перепрыгиваю сразу через несколько ступеней.
— Что-то стряслось? — таращится она на меня испуганно.
— Марк... его нет в детской, но когда я уходила, он был ещё там... Боже, — рву на себе волосы, давлюсь собственными слезами, а взгляд мой мечется из стороны в сторону.
Кармен с серьезным видом кладёт лопатку в раковину и семенит в мою сторону мелкими шагами, обтирая свои руки о край фартука.
— Присмотрись. Что ты видишь?
Всё, что удаётся увидеть — размытую картинку, поэтому я утираю слёзы с глаз и снова устремляю взгляд сквозь стекло.
Дура. Какая же я всё-таки дура...
Эмир был прав, говоря, что я тоже та ещё чудачка. С моими предрассудками, заполонившими голову, ещё нужно работать и работать.
— Я вижу, что всё с ними хорошо.
— Нет, присмотрись получше! — причитает Кармен, порицательно зыркнув на меня. — Глаза — это всего лишь то, что позволяет нам видеть картинку такой, какой её видят многие, а ты посмотри по-другому. Так ты увидишь то, что сможешь разглядеть только ты и никто больше.