Забиться в угол и сидеть там до скончания века, но совсем некстати Эмир переводит свой угольно-чёрный взгляд на Рифата, а потом и на меня. Острый, пронзающий насквозь и выбывающий из лёгких весь кислород.
Дыхание перехватывает.
Как дорогущий экспонат Эмир медленно осматривает меня сверху донизу, пока всё его внимание не переключается на то, чего он не ожидал увидеть. Мой прилично выпирающий живот.
В защитной реакции я кладу ладонь на него, но скрыть свою дрожь в конечностях не получается ни от Рифата, ни от Эмира.
Меня загнали в ловушку.
Глаза мечутся в попытках отыскать выход, хотя бы крошечный закуток, где смогу переждать взрывную волну прошлого, сшибающую меня с ног.
Я думала ничто уже не способно вернуть меня на четыре месяца назад. Я думала, что смогла надёжно запечатать все свои воспоминания, связанные с Эмиром. Я наивно предполагала, что раз и навсегда обесточила своё сердце, чтобы оно никогда больше не ныло от пылающей боли.
Но в одно мгновение всё вернулось ко мне, стоило лицом к лицу встретиться с тем, кто выпотрошил мою душу.
— Дорогая, вижу ты уже заметила Эмира. Забыл тебе сказать, что я его тоже пригласил, — с пресыщенной нежностью говорит Рифат на ухо, теснее прижимая моё замершее тело к себе. — Пойдём, поздороваемся с ним.
Очередное испытание, устроенное Рифатом. Проверка на вшивость, чтобы посмотреть на реакцию.
Наверняка, он хочет увидеть всю ненависть, таящуюся внутри меня. Или, быть может, он надеется узреть во мне равнодушие. Одно из двух. Я больше склоняюсь ко второму варианту, поэтому всеми оставшимися силами собираю всю волю в кулак.
— Хорошо, — с нарочитым безразличием соглашаюсь, а сама мысленно натачиваю ножи, чтобы однажды по самую рукоять воткнуть их в каменное сердце мучителя.
Направляясь в сторону Эмира, концентрирую всё своё внимание на звуках оркестра, символично гремящего что-то схожее с траурным маршем. По мере приближения всё отчётливее ощущаю на себе две пары взглядов, один из которых прожигающий. Он опаляет мой профиль, а другой, напротив — парализующий.
Лёд и пламя. Только вот в этом противостоянии никакие законы природы не работают. Лёд распространяется по моим венам стремительнее пламени, он сдерживает огонь, и в конечном счёте поглощает яростные языки пламени.
— Эмир, приятная встреча, — голос Рифата пропитан лестью. Он протягивает свою ладонь для рукопожатия. — Если честно, не ожидал, что ты примешь наше приглашение."
"Лицо Эмира — непроницаемая маска.