И не думала даже возвращаться туда, где господствует Каплан, — цедит она, ногтями вонзаясь в обивку сиденья. — Это ведь он погубил мою родную мать. Это он отнял её у меня, вместе с человеком, которого долгие годы я называла своим родным отцом.
— Ты веришь всему, что говорит тебе Рифат — этот лицемерный человек?
— Не поверила, если бы собственными глазами не увидела тому доказательства. Каплан написал письмо Феррату, в котором он просил прощения за несчастный случай, произошедший с его снохой. Он написал, что готов был понести наказание, — Мерьям неожиданно переваливается на мою сторону и хватает меня за грудки, с маниакальным упорством потряхивая из стороны в сторону.
Это каким же идиотом нужно быть, чтобы сознаться в убийстве посредством телеграммы? Каплан на такое не пошёл бы.
Я не желаю больше выслушивать бред зомбированного человека, сидящего рядом.
Я ошибся. Мерьям не рычаг влияния. Она стала комнатной собачонкой, преданной своему хозяину и беспрекословно выполняющей все его команды."
"— Всё! Спектакль окончен, — стиснув зубы, грубо убираю её руки от себя, — Мне нужно идти!
Вылетаю из машины, обхожу её и Мерьям уже тут как тут. Она встаёт у меня на пути, заставив громко выругаться.
— Что ещё тебе нужно? — уже не скрываю своего раздражения и нежелания видеть её перед собой, а она словно нарочно нарушает мой мнимый покой, подойдя ко мне ещё ближе.
Ресницы Мерьям трепещут от порывов тёплого ветра, щёки ярким румянцем покрываются, ровно так же, когда она впервые призналась мне в чувствах.
— Эмир, мы ведь можем всё исправить. Сбежать, как ты хотел. Ты, я и Арслан. Я знаю, ты всё ещё любишь меня…
Ещё год назад я продал бы душу дьяволу, чтобы услышать нечто подобное. Я отдал бы всё возможное, чтобы быть рядом с женщиной, научившей меня любить.
Я подхватываю её прохладную ладонь и прикладываю к своей груди.
— В моём сердце есть место только для одной девушки, и, думаю, ты догадываешься, что это место не для Софии. Я не люблю её.
— Да, Эмир, я тоже… тоже… — вдохновенно она произносит, и я затыкаю её, накрывая губы пальцами.
Ловлю на себе растерянный взгляд. Рука, покоящаяся на моей груди, вмиг твердеет.
— Тоже, да.