С этими словами я поднялась и пошла прочь, оставив озадаченную подругу.
После этого увольнительная потекла неторопливо – в делах и заботах. С адмиралами, слава богу, мы ни разу не встречались за все оставшиеся каникулы, и этой неприятной истории я коснулась еще только один раз. Выловив как-то Джима, когда он ненадолго отлепился от Жени, я задала самый важный для меня вопрос.
– Послушай, мне нужен твой совет, – начала я.
Друг, приподняв бровь, ответил:
– Я даже догадываюсь по поводу чего.
– Да? Ну, слушай. Вот ты – ракш.
– Да-а-а-а… – протянул Джим, выжидательно и с улыбкой за мной наблюдая."
"– Скажи, как мне теперь вести себя с преподавателями?
Улыбка друга медленно увяла.
– Удивила, – ответил он. – Мой совет: сделай вид, будто бы ничего не произошло.
И, немного помолчав, добавил:
– Знаешь, Фиса, ты умная женщина, но иногда бываешь такой дурой! – после чего, развернувшись, ушел.
А мне ни с того ни с сего стало так обидно, что я с Крофтом не разговаривала пять дней. До тех пор, пока Женя не повезла его знакомить со своей семьей.
И как только сладкая парочка отчалила на Луну, мы с Кирой остались коротать две оставшиеся недели отпуска друг с другом. Из дома выходили редко: недавние события были все еще очень свежи в памяти, и отдыхать на каких-нибудь мероприятиях больше не хотелось. Хватит! Уже погуляли.
Поэтому все свободное время мы с Кирой либо болтали, либо каждая из нас занималась своими делами.
Пару раз мы пытались пригласить в гости Асю, но она постоянно отказывалась, была задумчива и практически не выходила в свет. Это было очень на нее не похоже, и я начала немного беспокоиться.
Перерасти мои тревоги в серьезные опасения не успели, потому что увольнительная не резиновая и неизбежно подошла к концу. Еще никогда за все пять лет учебы я не испытывала такого нежелания лететь в родную альма-матер. И если б только могла оттянуть возвращение к учебе и обязанностям, я бы воспользовалась такой возможностью непременно!
В последний день перед отлетом вернулся Джим, но почему-то без Жени.