Просто нужно будет, когда дойдет до проверки документов, откидывать голову чуть назад, вот так… Да, в таком ракурсе разница почти не ощущается.
Подбородок… Можно визуально расширить за счет легкой щетины. Так он раздастся вширь.
Нижнюю губу лучше чуть выдвигать вперед.
Ага, так!..
Уши…
Лучше прикрыть волосами. Надеюсь, прическу гражданам ФРГ менять не возбраняется?
Брови…
Придется немного выщипать. Щипчиками, которые имеют обыкновение использовать дамы. И курсанты спецучебок на занятиях по гриму.
Теперь прическа — ну это самое простое.
Ну что — похож?..
Последние мазки были нанесены — портрет закончен. Вернее, копия с портрета оригинала. Потому что оригиналом был сидящий в Москве, в Матросской Тишине, Herr Kuznezov, а он лишь копией. Но очень приличной копией. Такой, что с первого взгляда не отличить. А кто станет на него смотреть во второй раз?..
Вот что значит рука мастера!
Теперь он — Alexandro Kuznezov, недавний беженец из Казахстана. Вот его нос, рот, уши. Его аусвайс, заграничный паспорт, водительские права, медстраховка.
А теперь надобно бы заняться делом. Тем, ради которого он здесь оказался, и язык изучал, и пиво в немереных литрах пил, и сосиски требовал мелко резать.
Пора бы!..
И честь знать!..
Глава 20
И задачка-то была пустяшная, с которой любой средней руки филер мог справиться в два счета, и кто бы мог подумать, что она вырастит в такие проблемы!
А все из-за места действия, которое — страна Германия.
В России бы он снял соседнюю с «объектом» квартиру и, просверлив в стене дырки, сунулся в чужое жилище микрофонами и объективами видеокамер. Снял, даже если бы она не сдавалась. Если бы она не сдавалась — он бы дал ее жильцам денег. Много. Больше, чем эта квартира стоит. И попросил поотсутствовать пару недель, съездив к родственникам в деревню. Чтобы обкатать приобретенный на их имя «Мерседес».
Или улучшил бы их жилищные условия, переселив из «хрущобы» в престижный новострой.
Или, если бы они уперлись, — припугнул, сказав, что «типа их хата, в натуре, приглянулась его телке, и вести гнилые базары с фраерами, которые не понимают собственного счастья, он не намерен. А буде они станут выкобениваться, переселит их без их согласия в семнадцатый квартал… местного кладбища!..». И все — и его сразу же бы поняли и вмиг освободили принадлежащие им квадратные метры.