Из одной из таких машин с мощными сабвуферами разносится ро́ковая композиция. Ветер относит слова песни, зато отчетливо слышны басы и ударные, и несколько фигур двигаются под нее в перекрестном свете включенных фар.
Мы обходим костер и останавливаемся у старого пикапа «Додж». Обернувшись ко мне, Мэтью предупреждает:
— Просто молчи, Уилсон. Ни с кем не говори, им незачем знать, кто ты. И не пугайся, когда они подойдут снова. Есть моменты, о которых тебе знать не обязательно.
— У тебя будут неприятности из-за меня, да? — огорчаюсь я, но парень коротко бросает:
— Нет.
Но на самом деле я сомневаюсь. Вряд ли его друзья, если можно их так назвать, готовы с раскрытыми объятиями встречать любого, кто захочет к ним заглянуть. Здесь собралась опасная тусовка, с которой лучше впредь не пересекаться. И я решаю для себя, что если когда-нибудь уберусь отсюда, то постараюсь никогда не вспоминать об этом месте и людях.
Вот только как быть с Палмером? Губы еще не успели остыть от его поцелуя, и мне почему-то трудно поднять на него глаза.
Он открывает машину, достает с заднего сидения и бросает на капот свернутый теплый плед. Снимает с себя куртку и набрасывает ее мне на плечи, оставшись в одной футболке. И только под теплом его куртки я вдруг понимаю, что дрожу. Скорее всего о пережитых эмоций, окунувших меня из холода в огонь, чем потому, что по-настоящему замерзла.
— А как же ты, Мэтью?
— Забудь!"
"Он больше ничего не говорит, только легко подсаживает меня за талию на капот «Доджа» и сам запрыгивает следом.
— Привет, Рони. Нужен номер Бэйкера. Да, того самого. Я знаю, где он живет, просто дай мне его чертов номер. Срочно!
У меня тоже есть номер Закари, но Палмер получает ответ быстрее, чем я собираюсь с этой мыслью. Уже через минуту он выпрямляется рядом и прячет телефон в карман.
— С ним нет связи, но я оставил ему сообщение.
— Спасибо.
Костер прогорает, пляшет перед нами рыжими искрами, а я не знаю, что сказать.
Я обожаю танцы и знаю, что движением можно многое сказать.