Женя была готова ко всему, в том числе к самому страшному: что его уволили, что он сильно заболел, что у него (не дай Бог!) кто-то умер….
Но она точно не была готова к тому, что Саня посмотрит на нее больными злыми глазами и сквозь зубы выговорит:
– Замуж за меня выйдешь?
– Ты головой что ли ударился? – ошарашенно выговорила Женя и все же подошла и потрогала его лоб. Лоб был прохладный, обычный. Температуры под сорок не наблюдалось, почему же тогда Саня несет какой-то бред?
Он схватил ее за запястья и сильно сжал, притягивая к себе.
– Ты же хотела за меня замуж, – раздраженно сказал он. – Я зову. Пошли.
– В смысле?
– Ну если это единственное условие, на котором ты согласна остаться в моей жизни, то пофиг. Пусть будет брак. Я не против.
Женьку как будто ударили под дых. Интересно, кому-то еще так унизительно делали предложение, или она одна такая везучая?
– Я против, – четко и раздельно выговорила она, борясь с желанием плюнуть драгоценному другу в лицо.
– Мне плохо без тебя! – яростно выдохнул Саня. – Я слишком привык, что ты у меня есть. Что ты пишешь, звонишь, приезжаешь. Что ты рядом. Вернись, а? Пожалуйста! На любых условиях. Скажешь жениться – я женюсь. Похуй.
«Привык» – это слово прилетело в Женьку словно метко брошенный камень, одним ударом разбивший длинную зеркальную галерею. Стеклянная крошка брызнула во все стороны, а острые осколки все сыпались и сыпались, распарывая душу в кровь и оставляя за собой алые росчерки.
Саня к ней просто привык. Как к старому телефону, как к удобным кроссовкам, как к любимому дивану. И чтобы не отказываться от этой приятной привычки, готов жениться. Какая же он эгоистичная сука, оказывается! Мудак в квадрате и в кубе!
– И как ты себе это представляешь? – Женя рассмеялась ему в лицо страшным, безумным смехом.
– Женя…
Она извернулась, пнула его в колено и, когда он охнул, от неожиданности выпустив ее запястья, отбежала в сторону. И уже оттуда, тяжело дыша и дурея от дичайшей ненависти, которая скручивала все внутренности, выплюнула:
– На любых условиях, говоришь?
– Да, – подтвердил Саня, непривычно бледный и растерянный.