За границей начинаешь привыкать, что, говоря на русском, как будто общаешься на тайном языке, который окружающие в основном не понимают. Пора было отучаться от этой пагубной привычки.
Тем не менее соседство оказалось и правда не очень комфортным. Каюта была явно мала для трех взрослых и одного неуемного, очень живого и любопытного малыша.
– Если хотите, мы выйдем, пока вы будете его укладывать, – предложил Саня, видя, что ребенок никак не успокаивается, излишне взбудораженный присутствием чужих людей.
– Не откажусь, – измученная мама благодарно кивнула, и Саня с Женей вышли на палубу, предусмотрительно прихватив с собой куртки и одеяло.
– Не очень повезло нам с каютой, да? – тихо проговорила Женя. Паром плыл сквозь ночь и море, и вокруг них в полной темноте ласково шумели волны.
– Нам только до утра здесь перекантоваться, – Саня обнял ее за плечи и прижался губами к шее, согревая дыханием чувствительное местечко сразу за линией роста волос.
– Особенно ребенка жаль, – добавила Женька, – он еще слишком маленький для такого путешествия.
– Фиг знает, – пожал плечами Саня. – Нас родители постоянно таскали куда-то. То в поход всей семьей, то к бабушке в Воронеж на поезде. А однажды отец получил какую-то большую премию, плюс дед подкинул денег, и мы все вместе на море поехали. В Севастополь.
Женька рассмеялась, в груди растеклось непрошеное тепло. Она первый раз видела, чтобы Саня с таким удовольствием вспоминал о семье. Может, он, конечно, и считал, что его детство было ужасным, но похоже, что счастливых воспоминаний тоже хватало, несмотря на невыносимую тесноту и невозможность иметь свое личное пространство.
– Я тебе немного завидую, – призналась Женя.