— Госпожа Ола, госпожа Ола, это так вкусно! Я в жизни ничего вкуснее не ел. Наверное, блюдо богов, — чуть ли не со слезами на глазах прошептал паренёк.
Мужчины задумчиво переглянулись.
— Сделаю вам две шаурмы за десять минут, — ослепительно улыбнулась я. — Кстати, я добавляю в свою шаурму маринованные огурчики. А если хотите поострее — добавлю пламенный зеленый перчик.
Это был последний и железобетонный аргумент, против которого выступать было уже бесполезно.
Четкими, выверенными движениями я достала два лаваша, разложила на них соус и начинку, быстро закрутила шаурму и отправила в печь.
В итоге справилась даже быстрее и ровно через восемь минут протянула из своего окошка две аккуратные, румяные, благоухающие шаурмы, завернутые в бумагу.
Вскоре мужички постанывая, уплетали шаурму под завистливые взгляды других рабочих, которые стояли в огромной очереди в термополию напротив.
— Ну и как фавероль, не жесткая? — с интересом спросил кто-то.
— Ум отъешь! — сообщил Генри, в три укуса поглощая лаваш.
— Душевно! — крякнул Боменот, не отставая от товарища.
После таких заявлений некоторые многие плюнули на термополию, и очередь образовалась уже около моего ларька.
Спрашивали, из-за каких морей я привезла рецепт этого чудного блюда — шаурмы, и где так научилась мариновать фаверольку.
Я шутила, улыбалась, отвечала вроде искренне, но уклончиво и знай себе крутила и крутила свою волшебную шаурму.
С каждым разом у меня получалось это все быстрее и быстрее, и вскоре остаток очереди быстренько перетек ко мне.
Хозяйка термополии, разбитная девка лет двадцати пяти, даже с удивлением вышла из своего кафе посмотреть, куда делся весь народ.
Заприметив около моего ларька очередь, она нахмурилась и скрылась за порогом термополии, хлопнув дверью.
Ну а я с удовольствием положила в копилочку честно заработанные денежки…
ГЛАВА 62
После обеда поток народа спал, что дало мне возможность заняться маринованием новой порции фавероли и огурчиков, а так же помыть и нарезать овощи и даже поиграть с Листочком и Булем.
Но ближе к шести люди снова пошли, и я уже крутилась, как волчок, без остановки до самого вечера.