А так он был дракон.
С безграничным удивлением я узнала, что прямо под поместьем жил самый настоящий морской дракон, которого Грэм когда-то поймал и выпил кровь древнего существа, преисполнившись магии и силы. Можно сказать, побратался с драконом.
Поэтому такой злой.
Хотя, так сильно зол Грэм только на собственную жену, а вот с любовницей он мил и нежен.
Кстати, по-любому, Амарочка ему еще и наговаривала на Виолу, чем окончательно испортила его отношение к ней. Между прочим, я выяснила, именно мачеха была виновата в том, что Ви пошла по пути всех этих многочисленных косметий.
Сначала придралась к ее губам — мол, они у тебя тонкие и бесцветные. Увеличь немного — от одной руны красоты ничего не будет. Потом, как змея в уши, стала нашептывать, надо бы еще увеличить, еще. А заодно уж грудь — ведь мужчинам нравится большая. Но к новым пухлым губам нужен более тонкий изящный нос. Ой, а теперь лицо слишком круглое — надо бы наложить руну на комки Биша.
Доверчивая Ви слушала Амару, развесив уши, и сама не заметила, как подсела на все эти косметии и превратила в себя в пародию на красивую живую девушку.
Ну, ничего, я это исправлю, чего бы мне не стоило!
Не собираюсь прозябать в таком жалком состоянии! Да еще и без денег!
Поэтому в один прекрасный день я решилась, и без стука вошла в кабинет Грэма.
Муж еще не видел меня после последнего посещения «Очарования», но и сейчас не спешил это сделать. По правде сказать, я застала его в достаточно интересный момент.
На столе перед мужем стояла старинная музыкальная шкатулка, инкрустированная жемчугом.
Под нежный мелодичный звон маленькая русалочка изящно кружилась на хвосте вокруг кораллового рифа. Она была удивительно милой и совсем не похожей на тех чудовищ, какими тут изображали русалок.
В моем понятии эта вещица совершенно не соотносилась с жестким Грэмом Фрейзером.
При виде меня он резко захлопнул крышку, и лицо его приняло обычное холодное выражение.
Где-то неделю Грэм пропадал в море на своем фрегате «Отважный».
— Пришла исполнить свой супружеский долг? — процедил Грэм, небрежно убирая шкатулку в выдвижной ящик стола. — Не сомневался, что рано или поздно тебе надоест играть в недотрогу, и ты сама приползешь, умоляя о близости…
Он был очень красив сейчас в своем темно-зеленом кителе, расстегнутом у ворота на две серебряные пуговицы.