Прощения за такое вымаливают, годами стоя на коленях, а не выходят замуж за того, кого ты предала. Впрочем, это слишком сложно для твоего понимания, инфузория.
С этими словами Грэм, отпустил, наконец, мою несчастную голову, пренебрежительно откинув меня назад.
А я поклялась себе выяснить, что же такое в детстве совершила Виола, что он теперь так люто ее ненавидит."
"— То, что ты обманываешь меня, что хочешь убрать руны красоты, ясно как белый день, Виола, — совсем другим, скучающим тоном произнес Грэм.
— Это вышло случайно… Зато смотри, я вернула себе нормальные глаза.
— Умолкни, — резко перебил Грэм. — Меня не интересуют твои дешевые объяснения. Предлагаю сделку. Мне наплевать, сколько еще рун ты на себя наложишь, хоть сто. Я дам тебе денег. В обмен на это ты прекратишь разыгрывать свой идиотский спектакль и сделаешь то, что мне от тебя нужно.
— Какой еще сделки?
— Деньги в обмен на ребенка и наш скорый развод, — цинично усмехнулся муж. — Идеально для тебя.
— Считаешь, я буду торговать своим ребенком? — вне себя от ярости закричала я.
— Только не надо делать вид, что тебе не наплевать на него, Виола, и ты бы хотела стать нежной, чуткой и заботливой матерью.
И муж небрежно дернул прядь моей фальшивой блондинистой пакли.
— Даже прикасаться мерзко.
— А ты и не прикоснешься ко мне, чудовище!
— Забавно. Потому что ответ на вопрос, кто из нас двоих — чудовище, очевиден, — Грэм выгнул бровь. — Впрочем, это можно ненадолго скорректировать.
В следующее мгновение в его руке вдруг появился цветок.
Но только полная дура могла бы подумать, что муж хочет мне его подарить. Потому что цветочек был странный, если не пугающий.