Так супруг всегда говорил, когда я настаивала на том, что тоже должна работать и помогать с выплатами. Настал день, когда мне предстоит по-настоящему ощутить смысл его слов. Я не имею отношения к дому, к имуществу супруга. Но это не отменяет того факта, что детей Лялин не имеет права выбрасывать на улицу! В конце концов, можно заявить в полицию, в опеку.
Представляю это. И хочется под землю провалиться. Мне паршиво. Как мы дожили до такого???
Выбираемся из тойоты няни Вики. У девочек уже слипаются глазки от усталости, но они по-прежнему не желают спать.
– Мамуля, спички надо вставить Еве, – предлагает Ада. – У неё уже глазки захлопнулись.
– Милая, мы не будем никому вставлять спички! Тем более, что вам обеим пора спать!
Подгоняя детей впереди себя, иду по крыльцу к входной бронированной двери. Вставляю ключ в замочную скважину.
– Чёрт! Ключ абсолютно не подходит!
– Не может быть! – за моей спиной вырастает высокая фигура няни.
– Ключи будто от другой двери! – выпаливает она обескураженно. – Все замки новые!
Нервно сглатываю, глажу Аду по мягким волосикам.
– Мама, двель сломалсь? – интересуется деловито Ева.
– Ничего, сладкая моя девочка. Мы позвоним, и папа нам откроет. – Нажимаю на дверной звонок. Долго держу руку, потому что очень долго нам никто не открывает.
Я так нервничаю, что готова схватить булыжник и запустить его в окно.
Дверь открывает Николь.
От неожиданности отшатываюсь. Но беру себя в руки, отпихиваю Заразу, завожу детей вовнутрь. Няня семенит за нами.
– Где была? – в холле появляется сытый и наглый Влад. Смотрит свысока на моё игривое платье, на наряды детей, делает вид, что не понимает и не помнит.
Влад и моя бывшая подруга замирают в проеме, а мы с Викой помогаем девочкам снять праздничные туфли. Лакированные. Нежно-розовые. Нарядные.
– Я спросил, где ты была? – муж повышает голос. И я замечаю, как у Евы вздрагивают худенькие плечики.
Злюсь на него. Зачем он пугает детей?
– На дне рождения собственных детей! – выпаливаю, смотрю на него, вперив сканирующий взгляд. Жду реакцию. Хочется верить, что он сожалеет, раскаивается.