Шесть патронов – пять смертельно-точных попаданий в цель. И одно – которое можно пережить. Раненый даже повернуться не успел, как боль пронзила второе плечо. Пистолет выпал из рук.
Второе ранение было серьезнее первого – пуля раздробила сустав. От боли дважды раненый чуть не потерял сознание. Но на грани восприятия смог увидеть, как блондинчик сьехал по перилам на пол, подошел к нему и поставил подошву кроссовка на горло.
Артур посмотрел на шесть валяющихся тел, на пистолет в руке, вложил Стечкин в руку старшего группы.
"- Ну и дел ты наделал, дружок, - покачал головой. – Ах да, забыл.
Он прикоснулся к раздробленному суставу, слегка пошевелил пальцами, растворяя пулю в месиве хрящей и костей.
- Ну что там, - Хмельницкая нервно ходила из угла в угол. Сотовый не работал, сети не было. Она и так была слабой, связь обеспечивал местный ретранслятор, который, похоже, был обесточен. Но так чтобы связи не было вообще – что такое могло случиться, атомная война началась?
Один из охранников, с седеюшими, словно припорошенными солью волосами, оторвался от рации, - Глухо.
- Что будем делать?
- Ничего, - пожал плечами второй, с щербинкой между передними зубами, - ждать. Сюда проникнуть – это постараться надо.
Словно в ответ на его слова, лязгнули штыри, выходящие из пазов.
- Быстро сюда, - охранник с рацией затолкал Лидию под стол. – Сидеть и не высовываться.
Испуганная Хмельницкая сжалась в комок.
Минуту ничего не происходило. Потом дверь начала медленно открываться. Один из бойцов, рыжий, укрылся за столом, второй, щербатый, лег на пол, старший – вжался в угол напротив дверных петель.
За дверью никого не было. Только белый клочок бумаги лежал на полу.
Старший спрыгнул с подоконника, осторожно подошел к двери, рукой распахнул ее настеж, огляделся – коридор в обе стороны был пуст. Поднял бумажку, пятясь, вернулся к столу. Развернул.
- Оставьте женщину и уходите, - прочитал он вслух.
- Подстава? – тот что лежал на полу, поменял положение ног.
- Не иначе, - согласился рыжий.
- Конечно, - забормотала Лидия. – Это заманивает он вас. Я заплачу, я много заплачу, только убейте его.
- Много – это сколько? – поинтересовался старший.
- Сто тысяч. Двести. Каждому. Долларов. Только сделайте что-нибудь, - Хмельницкая уже была на грани истерики, и теперь за эту грань переступила. – Убейте его, и возьмите деньги.