С серьезными людьми раскланивается. Звонком может большие проблемы решить. Одним звонком.
Ест с серебра икорку белужью, помидорчики свежие среди зимы. Коньячком французским запивает. Сигары кубинские на десерт. Тряпки? Да любые, бога ради. Только они ему до фонаря. Никакие тряпки не украсят урода, как ни старайся. Автомобиль собственный? Куда ему, калеке, автомобиль? А такси все его, целую ночь будут у кабака стоять, дожидаться. Знают, что хромой Лео не обидит.
И вот девочка эта, Тома. Томка-котомка.
А там посмотрим. Жизнь подскажет. Однажды ведь подсказала, не бросила.
* * *Тома думала: «Слава богу, переехать к нему не просил! Слава богу! Любит сидеть, как сыч, в добре своем ковыряться. Иногда позвонит к ночи: «Поговори, Томка, со мной. Одиноко совсем как-то. Не читается и не спится. Поговори! Расскажи, как сильно любишь!» И опять смешок его. Скрипучий, как песок.
Она вздохнет, воздуха в легкие наберет и журчит, журчит.
Он послушает минут двадцать, а потом зевнет: «Устал я, Томка, от твоих глупостей. Дурочка моя! Все, колыбельную спела. Я на бочок».
Трубку положит, а она усмехается: «Дурочка, как же. Ты у нас один умный, умнее нет. А кто кого вокруг пальца обведет, это мы посмотрим. Не вечер еще, ох, не вечер!»
Раису встретила у подъезда под Новый год.
Раиса ее остановила.
– Ох, Тамарка! А ты похорошела прям! Расцвела!
Дура. Дура деревенская. «Похорошела, расцвела». А что, раньше уродом была?
– Работаешь, Томка? Нет? А живешь на что? – Шубу новую оглядела, сапоги.
Тома отмахнулась:
– Ну, что за разговоры, ей-богу. Кто ж о таком, тетя Рая, спрашивает? Да еще и у молодой женщины? – Рассмеялась кокетливо.
– Ох, Томка, кто ж ожидал!
Идиотка тупорылая! Вся в дочурку свою.
Про замужество спрашивает, интересуется. Деток, мол, пора, не опоздай, Тамарка! Вон, у Зойки уже двое, пацан и девчонка! Хорошенькие, глаз не отвести! И фотки под нос сует, тычет, внучков своих кудрявых темножопых демонстрирует.