Наверняка с матерью случится истерика, будут слезы и мольба, возможно, упреки, ну и пусть. Это его жизнь. Их с Алькой общая жизнь. И вообще, школа окончена, а значит, можно уйти из дома и пойти работать. Куда угодно – грузчиком, рекламным курьером, или аниматором в торговый центр – какая разница? Главное, встать на ноги ради Альки. А учиться можно и заочно. Поднакопить денег и поступить – другие же поступают? Только бы ее из этого места забрать. Музыкальную группу, конечно, собрать не получится.
Игнат и сам не понял, как погладил шею и плечо Сашки. Спустил руку на упругую грудь, словно выточенную скульптором, и затаил дыхание, чувствуя, как от прикосновения учащается собственный пульс. До Альки ему не приходилось трогать ни одну девчонку, и сейчас он осторожно проводил пальцами по соскам, по гладкому животу, запоминая тепло ее кожи, понимая, что познает свою женщину.
Сашка часто задышала и подняла руки к его плечам. Прогнулась, удивленно распахнув глаза. Задохнулась на вдохе от подступающего жаркой волной удовольствия:
– Игнат, что ты делаешь?
Ее тело ему открылось, и он продолжил его ласкать. Ответил честно, склонившись к сладким губам.
– Я люблю тебя, Алька. Люблю тебя!
-10-
Утро их встретило позднее. Солнце поднялось над горизонтом, коснулось верхушек деревьев и осветило стену напротив кровати. Прошлым вечером и ночью вниманием парня полностью владела девчонка, и он не смотрел вокруг. А сейчас она спала рядом, и Игнат озадаченно рассматривал рисунок во всю стену, показавшийся ему смутно знакомым."
"Ну конечно! Разрисованная яркими красками картина в точности повторяла фантастический дизайн Мельбурна будущего на открытке, которую он когда-то подарил Сашке.