Даже треск веток под ногами не распространялся по этой густо растущей рощице. Но стоило мне прыгнуть, пытаясь преодолеть небольшой ров, как я неожиданно зависла в воздухе. Будто гравитация внезапно перестала существовать.
– Мама! – пискнула я, перед тем как пулей полететь назад, вверх по склону.
Машинально закрылась руками, чтобы ветки деревьев не били по голове. Летела спиной вперед и видела лишь размытый воздух, будто нитями тянущийся за мной. Не успела даже испугаться, как завертелась волчком, а потом все прекратилось.
– Решили прогуляться, сиена? – ледяным тоном поинтересовался он. – Окрестности Вилсара весьма живописны, не правда ли?
Я ответила бы этому хаму, если бы не душила футболка, воротом сильно сдавливая шею. Я хватала ртом воздух. Машинально царапала ногтями по ткани и по мужским рукам, пытаясь освободиться и вдохнуть.
Носками кед я балансировала на самом краю пропасти, дно которой усеяно острыми скалами, и от понимания этого леденело в животе.
Раздался резкий птичий крик, и над головой мелькнула знакомая тень. В лапах орла снова рыжела знакомая тушка. Белке, как и мне, не удалось уйти от противного сеймуна.
– Я предоставлю вам возможность еще раз насладиться видами, – смерив меня насмешливым взглядом, продолжал издеваться этот гад.
Стиснув зубы, я потянулась к его лицу, собираясь выцарапать противные гляделки, как вдруг земля ушла из-под ног.
Далеко внизу в солнечном свете блестели словно отполированными гранями острые скалы. Борясь со страхом и удушьем, я все же нашла в себе силы посмотреть на Драгена и умоляюще протянуть:
– Не н-н-надо…
– Что не надо? – выгнул он бровь. – Этого?
Мужчина вдруг разжал пальцы.
– Не-е-ет, – разнесся по ущелью удвоенный крик, и острые камни начали стремительно приближаться.
Глава 8. Драген
Только ее встретил, а уже готов разорвать голыми руками. Не девчонка, а одна большая проблема! Устроила такой переполох, что полгорода к баням сбежалось. Зеваки громко обсуждали бешеного спутника и вздумавшую покончить жизнь самоубийством оборванку. Я терпеть не мог подобной шумихи. Благо при моем приближении народ расступился и притих.
Уважали. Знали.
Я усмехнулся и вошел в здание, но всю невозмутимость будто ветром сдуло при виде Тартиса.