Да, Лира запрещала мне так делать, но когда я начинала нервничать или злиться, не могла удержаться. Привычка еще со времен музыкальной школы: так я отсчитывала такт вместо метронома, чтобы взять ритм и играть спокойно. Вздрогнула, вновь ощутив, как зашевелилась белка. Я дернула ногой, предупреждая Багета, что вылезать нельзя, и ответила:
– У вас весьма специфичные знания о моем мире. Кстати, в вашем тоже немало странного. Говорящие звери и высокомерные сейлоры, которые слушают только самих себя, а на женщин смотрят, как на красивый предмет мебели.
– На что вы намекаете? – в возмущении вспыхнула блондинка. – Что сиены Джасара глупы?
– Это скорее касается вас, сиена Хедри, – переключилась на нее Омира. – Если девушка родилась не в столице, но достаточно при этом умна, то она не станет участвовать в отборе невест для его высочества.
– И почему это, интересно? – вскочила блондинка.
– Вот видите, – выгнула бровь брюнетка и высокомерно отвернулась.
– А вы…
Дверь распахнулась, и перед нами возник изящно одетый мужчина с тонкими усиками на холеном лице.
– Сиены, – прерывая спор, возвестил он, – прошу пройти за мной. Его высочество и первые сейлоры Джасара с нетерпением ожидают вас.
Ко мне неожиданно пришло забытое чувство, будто я снова в детском саду, и воспитатель вот-вот поведет нас на елку. Сейчас встанем в ряд и по очереди продекламируем стихотворения, а Дед Мороз за это вручит нам сладкие подарки.
Король шевельнул пальцами, и церемониймейстер объявил первую девушку. Вилейна подобралась, расправила плечи и, будто лебедь по озеру, поплыла через всю залу к возвышению, минуя разодетых гостей.
А с другой стороны от трона уже стоял Эмпир. Я задержала взгляд на его волосах и не сдержала улыбки.
– Не прическа, а швабра, самая настоящая.
Рядом кто-то усмехнулся. Я повернула голову, но Омира сделала вид, будто это не она рассмеялась на мое замечание.