Госпожа де Ла Тремуй, разодетая в черную с золотом парчу, сидела в кресле, которое накануне занимал ее супруг, и смотрела на вошедшую Катрин с улыбкой. Виолен де Шаншеврие грациозно расселась на черной бархатной подушке и небрежно нюхала золотой флакон, наполненный духами, который держала в своих красивых руках.
Вид этих женщин, сидевших в комнате пыток и разодетых как на праздник в ожидании спектакля, вызывал возмущение, но Катрин удовольствовалась тем, что пронзила их презрительным взглядом. Госпожа де Ла Тремуй разразилась смехом…
– Какая ты гордая, моя девочка! Скоро эта гордость с тебя слетит, когда бравый Эйселен покажет тонкости своего искусства.
– Не имеет значения! Единственно, что важно для меня, – это присутствие священника, которого я здесь не вижу.
– Священник? Для такой колдуньи, как ты? Слугам сатаны не нужен священник, когда они отправляются к своему хозяину. Зачем тебе исповедоваться, если ты и так идешь в ад? Меня же интересует, как колдунья переносит пытки.
Катрин не потупила взгляда перед садистскими объяснениями приготовленных ей мучений. Еще немного, и она превратит себя в бездыханную плоть.
– Не знаю, но если вы истинная христианка, то должны дать мне время на последнюю молитву. А потом…
Графиня колебалась. Она явно была против, однако решила посмотреть на солдат, стоявших в глубине комнаты.
– Ладно, – недовольно согласилась она. – Но только быстро! Развяжите ей руки!"
"Подошел палач и развязал веревку! Катрин встала на колени перед одной из колонн спиной к своему врагу. Она скрестила руки на груди, опустила голову, наклонилась и потихоньку вытащила кинжал. Сердце ее учащенно билось. Она видела, как палачи отошли внутрь помещения.
Крик отчаяния огласил комнату. Эйселен неожиданно опрокинул ее и вырвал оружие. Она решила, что все пропало. Но в комнате пыток происходило что-то непонятное. На ее крик графиня и фрейлина отозвались визгом… Словно во сне, Катрин видела, как они, стоя рядом, выли в два голоса.