Мне… мне очень хочется поскорее увидеть моего маленького Мишеля. Не можешь себе представить, как мне его не хватает! Я так давно его не видела!
– Четыре месяца, – сказала Сара, подходя к ней.
Впервые Катрин так тосковала по своему ребенку. Раньше она о нем никогда не вспоминала, опасаясь, вероятно, расслабиться и пасть духом. Но сегодня слезы стояли у нее в глазах. Сара заметила, что Катрин неспроста смотрит на улицу: там шла молодая женщина с белоголовым ребенком, похожим на Мишеля. Улыбаясь, молодая жизнерадостная мама давала ему бублик, к которому он тянулся ручонками.
– Еще немного терпения и мужества, сердце мое! Ты хорошо ими запаслась, но, видимо, запасы подходят к концу!
– Я знаю, но мне никогда не быть такой, как эта женщина. У нее, конечно, есть муж, иначе бы она не была такой радостной… А я, когда закончу эту бродячую жизнь, уединюсь в замке и буду жить там исключительно ради Мишеля, а когда он меня покинет – ради Всевышнего, в ожидании смерти, как живет мадам Изабелла, моя свекровь…
Сара почувствовала, что надо рассеять этот мрачный туман, который понемногу начал забирать в свои леденящие объятия душу Катрин.
– Хватит! Думай о том, что тебе еще надо сделать, а будущее оставь в покое. Одному лишь Богу известно, что нас ожидает, и ты не знаешь, что он уготовил тебе.
И на самом деле, предварительно постучав в дверь, в комнату вошел Тристан в сопровождении слуги, который нес тарелки и белые салфетки. Другой слуга принес все остальное. Вмиг стол был накрыт, и все трое уселись вокруг дымящегося блюда с сосисками, бобами и бараниной.
Успокоившаяся Катрин, выпив кружку клерета, почувствовала, как уходят прочь черные мысли.
Закончив трапезу, Тристан, молчавший до этого, встал и начал прощаться.
– Сейчас я ухожу, госпожа Катрин.
Вам остается только ждать и отдыхать.