— Быстрее, — говорит он шепотом.
И я двигаюсь быстрее и быстрее. Он стонет, его рука наклоняет мою голову, пока он покусывает мою шею. Другая его рука неторопливо путешествует вдоль моего тела, от бедра до моего лона, вплоть до моего клитора — еще чувствительного от раннее проявленного его щедрого внимания. Я хнычу, когда его пальцы смыкаются вокруг меня, дразня меня снова.
— Да, Ана, — шепчет он тихо мне на ухо. — Ты моя. Только ты.
— Да, — выдыхаю я и мое тело сжимается еще раз, плотно сомкнувшись вокруг него, удерживая его самым интимным образом.
— Давай, кончи для меня, — просит он.
И я отпустила, мое тело послушно исполнило его команду. Он продолжает держать меня, в то время как моя кульминация разрывает меня и я выкрикиваю его имя.
— Ох, Ана, я люблю тебя, — стонет он и следует за моей инициативой, поскольку погружается в меня, находя свое освобождение.
Он целует мое плечо и убирает волосы с моего лица."
"— Это тоже входит в список, миссис Грей? — говорит он. Я лежу, не вполне осознавая; навзничь, на моем животе, на нашей кровати.
— Хмм.
— Это значит «да»?
— Хмм. — улыбаюсь я.
Он ухмыляется и целует меня снова. Я неохотно поворачиваюсь боком к его лицу.
— Ну? — спрашивает он.
— Да. Это входит в список. Но это — длинный список.
Его лицо вблизи раскалывается пополам, и он наклоняется вперед, чтобы нежно поцеловать меня.
— Хорошо. Мы можем пообедать? — Его глаза светятся любовью и юмором.
Я киваю. Я голодна. Я вытягиваюсь, чтобы мягко погладить небольшие волосы на его груди.
— Я хочу, чтобы ты сказал мне кое-что, — говорю я шепотом.
— Что?
— Только не злись…
— Что такое, Ана?
— Что ты, действительно, заботишься.
Его глаза расширяются, и все его хорошее настроение исчезает.
— Я хочу, чтобы ты признался в своей заботе. Потому что это ТОТ Кристиан, которого я знаю и люблю.
Он замирает, его глаза не оставляют мои, и я свидетель его внутренней борьбы, как будто он собирается сделать суждение Соломона.
«Скажи это», — внушаю я ему.
— Да. Да, я забочусь. Счастлива? — Его голос только шепчет.
О,спасибо, блин, большое.
— Очень.
Он хмурится.
— Я не могу поверить, что говорю с тобой сейчас, здесь в нашей постели, о…
Я приложила палец к его губам.
— А мы и не говорим. Пойдем поедим. Я голодна.