Потом Эльтару стало плохо, а после возвращения в лагерь о физической любви не могло быть и речи – обстановка не позволяла. Дашка вертелась рядом, недовольно шипя на мрачного Ирьяна, который все время пропадал, исследуя загадку Джиала. Мы все постоянно подвергались каким-то обследованиям и осмотрам. Кругом стояла невероятная суета, организовывался исследовательский процесс, и Эльтар был занят.
Зато сейчас нам никто не мешал, и именно об этом он в данный момент подумал – я сразу поняла по его загоревшемуся взгляду, по его рукам, скользнувшим к моей груди, по тому мягкому настойчивому напору, с которым он, подхватив меня на руки, укладывал на уже разобранное ложе.
Одежда еще не успела долететь до дальнего угла, а я уже выгнулась под его губами. Там, где он касался моей кожи, вспыхивали энергетические разряды, от которых по всему телу разбегались потоки чувственных искорок.
Очень скоро я перестала думать и отдалась во власть ощущений и чувств. Слияние было резкое, мощное и жадное. Мы изголодались друг по другу за эти дни, стремились обладать и стать еще ближе, теснее, это желание поглотило, сделалось единственно важным.
Мои руки зарывались в золотую шевелюру Эльтара, ласкали его затылок и привлекали к себе, чтобы снова почувствовать вкус его губ, чтобы усилить единение. В его глазах отражался мой мир, вся моя вселенная, которая вспыхнула мириадами звезд, когда мы оба подошли к грани и взорвались стонами удовлетворения.
– Люблю тебя! Больше всего в жизни я люблю тебя, мой Эльтар! Мой Эльтар!
И сразу услышала ответ любимого, который, зарывшись лицом в мои волосы, потерся в них и, прерывисто выдыхая, прошептал:
– Моя Диана! Люблю тебя, моя девочка. Ты – подарок звезд, и я… – Он судорожно вздохнул: явно испытывал сильные чувства, признаваясь в этом.