Да и вообще, ощущения были такими, словно вчера провела бурный вечерок… Воспоминания всплывали какими-то урывками: странная беготня, кадры фильмов ужасов и… ощущение сильных уверенных мужских рук. Неужели я вчера?.. Да быть не может! Но глаза открыть побоялась – а вдруг обнаружу кого-то незнакомого на соседней подушке? Решила для начала осторожно попробовать на ощупь, но, сдвинув руку немного в сторону, почувствовала упругую преграду. Что это?! Резко, так что стало больно, распахнула глаза и… завопила от ужаса!
Это не моя кровать… Я вообще не дома… Я… я… в воде! Реально, я находилась в странной упругой прозрачной капсуле, в какой-то жидкости! Господи, что это? И тут вспомнила – хаяты, смерть Дианиных коллег, наши ранения и… эятеры! Сеятрик и тот, который главный, со своей странной сывороткой… И что теперь? Я… мы что, пережили это? Или мы теперь подопытные кролики и результат еще не ясен?
С перепугу стала резко толкаться, пытаясь выбраться из капсулы.
– Спокойно! – прозвучал уверенный голос. – Не надо пугаться!
Но на меня этот ровный голос произвел обратное действие. Сама не успев сообразить, как это сделала, одним размытым движением вскинула руку и сжала его горло.
– Ч-что с нами? Я в-вас понимаю? – Вопрос буквально выдавила из себя, не менее эятера потрясенная происходящим.
Тело ощущалось каким-то непривычным, невероятно легким и свободным, движение руки было настолько стремительным, что напугало меня! И я видела… действительно видела… Смотрела в лицо эятера и осознавала, что различаю каждую микроскопическую черточку на его коже, мельчайший узор его радужки, который еще вчера воспринимался бы мною как целостный однотонный окрас. Задохнувшись от страха, непроизвольно сильнее сжала руку. Эятер, захрипев, тут же перехватил мое запястье своей рукой, одновременно пытаясь освободиться и успокоить меня движением другой.
– Я не так чувствую… Что-то не так… все не так, – судорожно захрипев, севшим от волнения голосом разъяснила я.
– Тихо, тихо! Мы вам вживили трансомы, они автоматически срабатывают на наш язык. – Эятер тоже хрипел, растирая освобожденное горло.