Люси рассердилась и попросила его не вмешиваться.
Все же он не мог поступить по-другому. В письме было крайне мало информации, чтобы Джакс или Люси смогли узнать больше о том, кем являются ее сестры и где они живут. Письмо было доброжелательным и немногословным - в самый раз для первого знакомства, и теперь Люси постоянно строила догадки о сестрах, с которыми никогда не встречалась.
Однако ее радостное возбуждение постепенно улеглось. Люси размышляла над тем, что одна из ее сестер стала врачом, а значит, Элли получила хорошее образование, возможно, как и Полли…
Тогда как ей нечем похвастаться - ни образования, ни хорошей работы.
Пара, удочерившая Люси, погибла в автокатастрофе, и ее снова вернули в приют. Ей не суждено было стать любимой женой Джакса. Уже тогда, два года назад, он знал, что ей не место рядом с ним, и бросил ее.
Люси пришлось напомнить себе, что она согласилась на это ради блага Беллы, однако на душе легче не стало. Разве желания дать их дочери счастливое детство достаточно для того, чтобы их брак не распался? Люси вполне реально оценивала ситуацию, однако в глубине души верила, что достойна настоящего брака. По любви. Именно об этом она мечтала всю свою жизнь. Теперь, когда Джакс предлагал ей такую возможность, она не могла не воспользоваться ею.
Утро свадебного торжества выдалось ясным и солнечным. Люси сама сделала себе прическу и макияж, надела платье. Подвенечный наряд, украшенный тонким мерцающим кружевом, сидел на ней идеально. Люси чувствовала себя немного смущенной в белоснежном платье невесты, потому что у нее уже был ребенок, но она не желала привлекать к себе лишнего внимания, появившись на свадьбе в платье другого цвета. В конце концов, она выходит замуж за своего первого и единственного любовника, отца ее ребенка - ей вовсе нечего стыдиться.
В величественном кафедральном соборе в ожидании венчания по греческому православному обряду стоял возбужденный гул - папарацци расталкивали друг друга в надежде запечатлеть избранницу Джакса Антонакоса. Люси нервничала из-за выкриков репортеров и вспышек камер и сильно сжимала руку отца, пока они поднимались по каменным ступеням собора.