Дело чести для меня — оправдать их доверие. Я предложил твою кандидатуру, хоть опыта у тебя пока ноль. Но очень уж на хорошей ты позиции…
— В каком смысле? — быстро спросил Марк, потому что куратор запнулся.
— Не буду темнить. — Сергей Сергеевич махнул рукой. — Вижу, что с тобой лучше в открытую. Потенциал в тебе вижу.
И вдруг, безо всякого перехода:
— Что скажешь про Кладенцову Екатерину Викторовну?
Марк ужасно удивился.
— Про нашу преподшу французского? Хорошая тетка. Смешная немножко. Восторженная. Прозвище «Китиха».
— Хорошая тетка? — покачал головой куратор. — Не знаю, не знаю… Есть информация, что она несоветский человек. Сообщаю тебе это строго секретно, как сотруднику, давшему подписку о неразглашении.
— Екатерина Викторовна?!
— Да. По агентурным сведениям Кладенцова может являться связующим звеном между подпольными диссидентскими группами и иностранными журналистами, которые, как ты понимаешь, Советскому Союзу не друзья.
— Какие у тебя с Кладенцовой отношения?
— …Никакие.
— А надо чтоб стали хорошие. И даже близкие. С этим я тебе помогу. — Сергей Сергеевич придвинулся, перешел на полушепот: — Кладенцова живет вдвоем с матерью, у той рассеянный склероз, продвинутая стадия. Это не тот склероз, когда у стариков крыша едет, а поражение спинного мозга. Старушка еле передвигается по квартире. Самый лучший подход к объекту — когда оказываешь какую-то реальную помощь. Помог человеку — он твой. Ты мотай на ус, пригодится.
Марк кивнул. Не мог взять в толк, причем тут старушка со склерозом.
— В Японии для таких больных делают особые ходунки. Удобные, регулируемые по высоте и безопасные — на «медленных» колесиках. Надо чтоб ты при Кладенцовой завел разговор про это чудо японской медицинской техники. Уж сам придумай как. А когда она заинтересуется, скажешь, что можешь достать. Лично домой привезешь. Потому что должен научить инвалидку ими пользоваться. Чтоб не упала.