Не знаю, о чем именно они говорили, да и не интересовался этим — но через час девушка вернулась бледная и потрясенная.
Но на приемного отца взглянула иначе. С долей… уважения. И без страха, с которым час назад его встречала.
— Мама останется с вами, граф. — изящно поклонилась Мария. — Сегодня я узнала много нового. И многое пересмотрела. Но я не Меньшикова — и никогда ей не стану.
— Так и есть. Прощай, моя бывшая дочь. — сухо ответил старик. Больше они не сказали друг другу ни слова. Мы вернулись к обсуждению сделки.
Это заняло немало времени. С законниками графа был согласован каждый пункт, а затем и с прибывшим с ними представителем Имперского Суда. Но по итогу договор был заключен, род Лихачёвых стал богаче почти на миллиард рублей, а обещанное Меньшиковым количество и качество рабочих, снабженных к тому же строительной и инженерной техникой, меня полностью устроило. А Мария официально перестала принадлежать к роду Меньшиковых, получив временную фамилию Иванова. Ее давали вообще всем, чье происхождение не было известно, или кто остался без собственной фамилии.
Ну а когда законники отбыли, Меньшиков сам лично выгрузил для меня увесистый чемодан, обитый черной кожей. Снотворное.
— Как его лучше применить для моих задач? Я их уже вам излагал. — спросил я, когда мы отошли чуть в сторону.
— Оно в капсулах. Одна капсула на стакан питья. Или три на литр. Лучше воды — оно не имеет цвета, а вкус ощущается лишь тогда, когда уже поздно.
— Серьезная вещь.
— Никакой магии. — сухо усмехнулся граф. — Английские штучки. Цена, конечно, бешеная, но сами понимаете, барон. Некромантам без таких фокусов никуда.
Я понимал. В мое время подопытных и опаивали, и били по голове деревянным молотком, и окуривали ядами. Магию применять в таких вещах не стоит — не из жалости к рабам или преступникам, конечно. Просто неясно, как стороннее заклинание может повлиять на исход эксперимента.
Но сегодня мне никаких опытов ставить не нужно.
Прозрачных бутылок из нового для меня пластика уцелело немало. В такой глуши без них никуда, множество их обнаружилось в домике прислуги. Прохор набирал их, а остальные бросали по пятнадцать капсул на пятилитровую бутыль.