— А у нас только так…
Он притормозил, посигналил, чтобы убралась с середины узенькой улочки безмятежно разлегшаяся там рыжая собака.
Данил лениво спросил:
— А отсутствие шофера — это тоже следствие невольной здешней скромности?
— Да нет, — ухмыльнулся Басенок. — Люблю сам покрутить. Да и лишние ухи не всегда полезны… Эт-то что…
Он замолчал, даванул на газ, светлая «Волга» прямо-таки прыгнула вперед, попала на колдобину времен Димитрия Самозванца. Данил едва не прикусил себе язык, схватился на пластмассовую ручку над плечом.
Не стоило ничего и спрашивать — достаточно было беглого взгляда на застывшее лицо генерала, гнавшего машину по ухабистой улочке аккурат к тому дому — ив самом деле обычному, деревенскому, дощатому, неотличимому от соседей — где, плотно закупорив дорогу, стояла белоснежная «скорая помощь», и милицейский «уазик», и милицейская «Волга», и две машины без надписей и мигалок. И вокруг роилась небольшая, но плотненькая толпа, которую тщетно пытался рассеять уговорами и широко расставленными руками потный старшина без фуражки, в расстегнутом кителе…
Данил вылез первым — его дверца оказалась ближе к месту действия, а генералу пришлось огибать машину.
И тут его крепенько взяли под локоть:
— Опять мы с вами встретились, Данила Петрович… Интересно, как это у нас получается?
Майор Пацей Максим Юрьевич, чтоб ему пусто было, или, как здесь выражаются, чтоб ему черт под ногами мостик раскидал… С какой-то глупейшей тщательностью Данил в молниеносном темпе составлял словесный портрет: около тридцати пяти… рост средний, телосложение плотное… лицо треугольное… лоб средний, выпуклый… брови прямые… нос короткий, просматривается курносость… Мать твою, да зачем оно?!
— Что-нибудь случилось? — спросил он негромко.
— А как же. Любопытная тенденция прослеживается, Данила Петрович: то ли вы всегда появляетесь там, где что-то случилось, то ли… Извините, это я так, вслух фантазирую… Мы бы не могли прогуляться в сторонке? — Он под локоток повел Данила прямо на зевак, демонстративно их не замечая. Отошел метров на двадцать.