Черт, дверь же наружу открывается, не поможет… Все же, поднатужившись, поднял высокую деревянную вешалку и наискось примостил ее в дверном проеме, так, чтобы непременно рухнула на голову тому, кто попытается войти, — хоть на несколько секунд, да задержит…
Перепрыгивая через три ступеньки, бросился наверх.
— Ты что топочешь? — послышался сонный голос Оксаны.
Глаза уже привыкли к темноте — да и на улице сумерки еще не сменились настоящим ночным мраком, и Данил, схватив со спинки кресла аккуратно повешенный брючный костюм, бросил ей:
— Одевайся живо! Ну!
— А…
— К черту бельишко! — рявкнул он шепотом.
— Быстрей, мать твою! — прикрикнул он. — Сейчас, чую, начнется…
— Машина… — заикнулась было она, ныряя в брюки и хрустя «молнией».
— Накрылась машина, — кратко проинформировал Данил.
Спустились на первый этаж. Прислушавшись, Данил толкнул подругу к стене и прижал ей рот ладонью.
Входную дверь определенно пробовали — она тонула в темноте, но явственно доносилось тихое ворочанье ручки. Кто-то стоял там, снаружи, пошевеливая ручкой, легонько подергивая дверь. Сейчас сообразят, что заперто, если у них есть отмычки, замок будет сопротивляться не дольше, чем портовая шлюха перед денежным боцманом…
Данил осторожно выглянул из-за косяка, присмотрелся к окнам каминной с раздвинутыми шторами.
— Пошли! — приказал он на ухо.
Мимоходом нагнулся, на ходу выхватил из решетки высокой шашлычницы ближайший шампур, увесистую стальную штуку, витую, заканчивавшуюся серьезным острием. Зажав его под мышкой, приподнялся на цыпочки, открыл верхний шпингалет двери на террасу, осторожненько потянул ее на себя — нет, хорошо петли смазаны, не визгнуло… Выскочил, махнул Оксане, выглянул из-за угла.
Пока везет…
В этот миг на крыльце раздался грохот, послышался чей-то непроизвольный вскрик. Нехитрая ловушка сработала, увесистая вешалка из лакированного дерева, едва распахнули дверь, рухнула-таки на крыльцо, наделав шума, вряд ли, конечно, угодила кому-то точнехонько по чайнику, но задачу выполнила…
— Туда! — показал Данил в темноту.