— Вы бы на моем месте не нервничали, а?
— Вполне возможно, — согласился Данил. — Положение у вас и в самом деле щекотливое… но самую чуточку. Ведь не в недоверии же дело, никто и не выказывал вам недоверия…
— Я понимаю, — с тем же сарказмом сказал Багловский.
— И прекрасно. Позвольте напомнить, Виктор, что это не вздорный старик Черский выдумал такое вот положение — с автономной группочкой внутри вашей системы. Это большие боссы выдумали, а нам с вами в этаких вот случаях рассуждать не положено, нас посадили на цепь, вот и караулим вверенный объект… Ну, выпустили пар, почирикали лирически? Давайте о деле.
— Собственно, я и не злюсь. Я прекрасно понимаю, что у боссов свои соображения. Данил Петрович, именно эта их автономность мне сейчас и мешает давать четкие определения. Поскольку я совершенно не представляю, чем занимался Климов, мне трудно судить, было ли его поведение игрой на публику, прикрывавшей какие-то непонятные мне и неизвестные мне ходы, или это была его сугубо частная жизнь, никакого отношения к работе не имевшая вовсе… В этом есть резон?
— Конечно, — чуть подумав, кивнул Данил.
Действительно, трудно на вашем месте вынести однозначное суждение… И потому я зацеплюсь за ваше словечко «поведение». Итак, каким же виделось со стороны поведение Климова?
— Типичнейшее поведение человека, который, находясь за пять тысяч километров от главного офиса и пользуясь полной автономией, понемногу разболтался. Стал манкировать своими обязанностями, пользуясь тем, что я сплошь и рядом не вправе был требовать от него отчета.
Именно так это и выглядит со стороны. Чтобы видеть за этим подтекст, у меня попросту нет информации.
— Вы его не любили, а?
— Ага, и утопил, завидуя его вольной жизни, неподконтрольной веселухе…
— Бросьте, — поморщился Данил.
— Но версии-то высказывались?
— Хватит, — жестко сказал Данил. — Эта версия не поднималась вообще. У вас что, нервы разболтались?
— Нет.
— Тогда почему вы такой дерганый?"
"— Потому что именно мне приходится разговаривать с его женой и отвечать на дурацкие вопросы следователя…
— А что, здешние следователи подозревают подтекст?
— Ничуточки, — огрызнулся Багловский.