– Ага! Думаешь, это все бесплатно? Да дома он мне столько поручений даст, что я свихнусь! Заставит кроссовки его почистить, шмотки погладить… Даня ничего бескорыстно для меня не делает.
Я обняла за шею ворчащую Ирку. Как здорово, что Третьяковы есть в моей скучной никчемной жизни. Без них бы я совсем пропала. Особенно без Ирки. И, конечно, было бы совсем кисло без вкусных котлет ее мамы.
– Скоро в лагерь покатим, собирай сумки, – сказала я. – И Дане то же самое передай.
– Ты поговорила наконец с Никитой? – посмотрела мне в глаза Ирка.
– Ну, как поговорила... – замялась я. – Просто с утра сдала Лидии Андреевне список из десяти человек.
– Что? – громко ахнула Ира. – Просто сдала список?
На нас стали оборачиваться. Третьякова даже театрально ладонями за лицо ухватилась, будто я сообщила ей о какой-то страшной трагедии.
– Ну да, кто против, пусть сам с директрисой разбирается.
Если честно, единственный человек, кто точно против – это Яровой. И я до конца не знала, почему так поступила. Сдала этот несчастный список лишь назло ему.
– И ты даже не говорила с Никитой про лагерь?
– Почему не говорила? Говорила.
– Ну, слава богу! – выдохнула Ира. – Значит, он хотя бы в курсе.
– В курсе. Только Никита отказался.
– Он… что? Вера, тебе конец!
– Не драматизируй! Все будет отлично, – не слишком уверенно откликнулась я. – Тем более, мне сейчас совсем не до Никиты. Я с папой в ресторан иду на встречу с какой-то теткой.
– Какой еще теткой? – не поняла Ира. – Родственницей, что ль?
– Нет же, папа хочет меня с кем-то познакомить.
Ирка только присвистнула.
– Новая мамка?
– Ой, даже представить страшно.
В тот момент, когда мы проходили мимо кабинета Лидии Андреевны, оттуда вышел Яровой. Заметив нас, выкрикнул:
– Верона!
– Спасайся! – заголосила Ирка.
Я передала ей школьный рюкзак, чтобы легче было убегать, и припустила вперед. Никита за мной. В то время, как я сбегала по лестнице, расталкивая других гимназистов, Яровой скатился с перил и оказался на первом этаже раньше, чем я. Тут же схватил меня за запястье и потянул на себя.
– Азарова, что за фигня? Я думал, ты вчера блефовала, – сказал Никита.
Впервые за два года его серые глаза были так близко. Я отвела взгляд и уставилась на воротник светлой рубашки Ярового."
"– Мы ж не в покере, чтобы блефовать, – наконец ответила я. – И руку отпусти. Что ты второй день лапаешь меня?
Кажется, Никита ничуть не смутился, но запястье все же отпустил.
– Как думаешь, что я тебе за это сделаю? – спросил он.