Сейчас «Ремонт обуви» был закрыт. На двери красовалась написанная от руки табличка: «Заболел»."
"Наплевав на все, я разлеглась прямо на крыльце и наконец смахнула ладонями слезы. Ирка догнала меня и, тяжело дыша, оглядела крылечко.
– Тут так пыльно! И… букашки всякие. Фу! Ты где так бегать научилась, Азарова?
- Плевать мне на букашек, - сказала я. В глазах и в носу по-прежнему предательски щипало.
Тогда Ира плюхнулась рядом со мной на крыльцо и крепко обняла. Я уже представила себе, как удивлённо пялятся на нас прохожие.
- И на дур всех этих наплюй! – горячо проговорила Ира.
- Ир, - всхлипнула я, - ну как они об этом узнали?
Глава седьмая
Глава седьмая
Мне кажется, что тот коллаж я не забуду никогда в жизни. Закрываю глаза, и передо мной встает эта ужасная картинка. В правом нижнем углу самая откровенная фотография Катерины из клуба. Снимок был сделан снизу. Брюнетка на барной стойке в ярком боди и на высоких каблуках соблазнительно манит пальцем клубного фотографа. В левом нижнем углу – какой-то полуголый незнакомый мексиканец, совсем непохожий на маминого бойфренда Пако.
Наверное, если бы это не имело отношения ко мне, коллаж бы показался и мне забавным. Но эта гадкая подпись к нему приводила в ужас: «Как вам новые родители Азаровой? Танцовщица гоу-гоу и горячий Хуан. Кто знает, может, благодаря новой мачехе наша активистка и зануда наконец сама начнет встречаться с парнями? Шаг к этому она уже сделала: ночью шатается в сомнительной компании с новой мамой-стриптизершей».
– Вот «Госсип гёрл» недоделанная! – проворчала Ирка, не выпуская меня из объятий. – И вообще, о чем пишет этот аноним?
– Мы вчера с папиной Катериной вечером в аптеку ходили, – шмыгнула я носом. – К нам какие-то ее знакомые отморозки пристали. Мы еле ноги от них унесли. Даже вспоминать про это не хочу! Ир, я что, правда, такая зануда?
– Ну почему сразу зануда? – Ирка погладила меня по волосам. – Просто слишком ответственная.