Прошли в одну из комнат и обнаружили там сваленную в углу старую мебель, еще несколько велосипедов и детскую коляску с картонными коробками.
– Круто, нас заперли в какой-то захламленной колясочной, – проворчала Ира, возвращаясь в коридор. Отряхнувшись, она взглянула на экран смартфона. – Эх!
– Кажется, сейчас не самое подходящее время переживать из-за того, что Вадечка не пишет, – отозвалась я, вслед за Иркой отряхнув колени. И зачем Третьякова поперлась в эту квартиру?
– При чем тут Вадечка? – рассердилась Ира, но по ее дрогнувшему голосу я поняла, что пропажа Вадика подругу все-таки беспокоит.
Ирка погасила фонарь, и нежилая квартира вновь погрузилась в темноту.
– Шутишь? – почему-то шепотом спросила я.
– Нет, – прошипела в ответ Ира. – Но если что, с твоего позвоним.
– Ага, только я телефон дома забыла.
– Шутишь? – спросила теперь Ирка."
"– Точно, мы ж не в какой-то колясочной, а в Камеди Клабе. Шутка за шуткой! Нет, Ира, я не шучу.
Мы с Третьяковой снова прошли в ту комнату, где стояла старая мебель.
– Там поди еще и решетки снаружи, – с тоской констатировала Третьякова, подобравшись к подоконнику.
– Допустим, меня дома все равно не хватятся, – сказала я, не зная, радоваться этому факту или печалиться. – Папа сегодня ночует у противной Катерины.
– Думаю, зарядки на один звонок другу хватит.
Я уселась на подоконник и уставилась на Ирку. Глаза к тому времени уже привыкли к темноте.
– Дане позвонишь?
– Кому ж еще? Я сейчас!
Ира вышла из комнаты. Вскоре до меня донесся ее глухой раздраженный голос. Даже в такой ситуации близнецы умудряются о чем-то поспорить. В нежилой пустой квартире я слышала каждый шорох. Сверху у соседей по-прежнему лилась оркестровая музыка.
– Ир? – наконец позвала я.
Тут Ирка так истошно заверещала, что я в полной мере ощутила на себе выражение «кровь леденеет в жилах». Третьякова влетела в комнату и захлопнула за собой дверь.