С коллегами разговаривал полузагадками, соблюдая чуть снисходительную интонацию и удерживая на красивом смуглом лице сдержанную полуулыбку, носил очки в элегантной тонкой оправе со стеклами «хамелеон», придававшими его взгляду некоторую таинственность, хотя близорукость была настолько маленькой, что вполне можно обходиться и без диоптрий. Образ работал эффективнее, чем реальные знания и умения, и позволял чувствовать себя пусть не на голову, но хотя бы на полголовы выше окружающих. Было бы крайне неприятно, если бы Женя Есаков начал подкалывать старшего товарища за сегодняшний косяк.
Запах начинки от пирожков заполнил весь салон.
Вишняков
Полковник Зарубин велел Сташису самому распределить фронт работ по семье депутата Чекчурина. И Виктор ужасно обрадовался, когда Антон сказал:
– Хомич уже работал по Чекчурину, его знают и депутат, и его жена, так что он и один справится с Горожановой. А мы с Вишняковым покрутимся у Чекчурина по месту жительства.
Хомич кивнул с довольным видом. Виктор подумал, что этот майор с Юго-Запада, наверное, вообще не любит работать в паре.
Мест жительства у депутата было два: квартира в Москве и дом за городом. Чекчурин с дражайшей супругой предпочитали проживать в доме, квартиру же отдали в распоряжение Леонида, сына от первого брака.
– Что мы искать-то должны? – спросил Виктор, усевшись на пассажирское сиденье в машине Сташиса.
– А ты чего-то не понимаешь?"
"– Да вообще ничего, если честно. Вчера меня отправили сначала к родителям Масленкова, потом к его бывшей подружке, и вроде мне идея была понятна, я думал, сегодня меня к Гурновой отправят, ну, к той, которую младший Чекчурин сбил. В этом хоть логика была. А теперь играем музыку назад, что ли?
– Не назад, а сбоку, – усмехнулся Антон.