Я начну выступать заработаю много денег и тогда сделаю тебе предложение по всем правилам. Ну не могу я идти на поклон к отцу, понимаешь?
Заветные слова прозвучали так неожиданно, что я растерялась, и все что последовало после признания, пролетело мимо ушей.
— Лиза, слышишь? — заметив ступор, затормошил Филь.
— Что ты сказал? Повтори.
— Подождешь немного…
— Нет-нет, до этого! Кого ты любишь?
Мне нужно это услышать еще раз. Много-много раз!
— Тебя, — парень застенчиво улыбнулся и повторил: — Я люблю тебя, Лизонька.
Ну, надо же! Оказывается, парня терзают те же страхи.
— Филь, да как ты можешь? — искренне взмутилась я и даже отбросила руку, лежащую на моем запястье. — В меркантильности меня еще никто не обвинял.
— Но он-то выбирает между всеми вами, — печально произнес парень. — И я очень боюсь, что его выбор остановится на тебе.
Что за глупости? Я его вообще уже несколько дней никому пристроить не могу. Как торшер на ""юле"". А он меня побаивается — слишком резкая, правдивая и не вписываюсь в картину его мира нежных ланей. Хотя, какие они нежные? На них пахать можно как выяснилось. Острова заселять.
— Вот умеешь ты все испортить! Объяснился в любви и начал ерунду говорить. Я думала ты опытный в сердечных делах и знаешь, что за объяснениями следует первый поцелуй. Кстати, а с чего ты взял, что Лоран выбирает?
О том, что здесь проходит конкурс, знаю только я с морячками.
— Следует поцелуй говоришь? — проигнорировав вопрос, Филь пододвинулся вплотную, обнял за плечи и, притянув к себе, накрыл мои губы своими.
Я впала в блаженное состояние. Никогда не испытывала ничего подобного! Мне всегда казалось, что в книгах преувеличивают, сравнивая поцелуи с глотком воды жаждущего в пустыне. Нет, не преувеличивают — преуменьшают. Потому что это несравнимо ни с чем. Ни с водой, ни с едой. Мы целовались, в коротких перерывах шепча друг другу в губы разные глупости.
— Любишь? По-настоящему? Правда? Значит, я могу теперь смело влюбляться в тебя?
— А ты еще не влюблена? Почему?
— Боюсь…
— Мы два трусишки… Но, Лизонька, я пока беден.
— Да иди ты… закрой рот.
— С радостью."
"Время утратило значение, но разве можно побыть наедине на нашем необитаемом острове? Конечно, нет. Необитаемым он считался до того как на него десантировалось четырнадцать человек.