То, что Джиллиан до сих пор понимала как освобождение из-под опеки родителей, на самом деле было освобождением под опекой сильного, уверенного в себе мужчины. И когда Томас больше не мог уделять ей столько внимания – из-за перегруженности на работе и усиливающейся одышки, – Джиллиан отреагировала как обиженный ребенок и бросилась в объятия другого мужчины. Им оказался Джон, который восхищался ею, дарил внимание и любовь и вселял уверенность в себе.
Долго так продолжаться не могло, последние несколько дней в этом ее убедили.
Телефон снова зазвонил. На этот раз мама Джиллиан сообщила, что Бекки чувствует себя хорошо – с учетом обстоятельств ситуации, разумеется. Она ходила в бассейн с дедушкой, а в понедельник должна впервые встретиться с психотерапевтом. Потом мама спросила, когда похороны Тома.
«И это тоже на мне», – устало подумала Джиллиан.
– Я не знаю, мама, – ответила она. – Об этом лучше спросить судмедэкспертов.
– Как это ужасно! – сказала мама. – Хорошо, что у тебя есть эта девушка, у которой ты живешь… Иначе мне не было бы ни секунды покоя.
Джиллиан решила не разуверять маму насчет Тары. Просто потому, что не чувствовала в себе силы пережить последствия этого признания.
– Передавай привет Бекки, – сказала она на прощание. – Пусть она позвонит мне. Хочу слышать ее голос.
На часах было чуть больше половины четвертого.
Джиллиан встала, надела куртку, шарф и перчатки, обула сапоги. Хорошо, что прошлая неделя выдалась такой снежной… Она пошла убирать снег – в надежде, что после этого не останется сил для нервного срыва.
Понедельник, 11 января
1
– Что вы еще можете вспомнить о Лайзе Стэнфорд? – спросила Кристи.
Время для посещения педиатрической клиники, где некогда работала Энн Уэстли, было самое неподходящее. Утро понедельника – и для большинства школьников первый день после рождественских каникул.