Искала твоего внимания просто потому, что мне казалось, что иначе я не смогу жить. Тем самым я развязала ужасную трагедию. Я не могу продолжать с тобой, словно ничего не произошло, понимаешь?
– Понимаю, – серьезно ответил Джон. – То, что произошло с твоим мужем, ужасно, и ты мучаешься чувством вины. Очень может быть, что ты верно проанализировала наши отношения. Тем не менее я считаю… что мы должны быть вместе. И точно знаю, что люблю тебя.
– Я не могу…
– Я впервые говорю это женщине, – перебил Джон. – И впервые чувствую такое.
Некоторое время они смотрели друг на друга.
– Мне жаль причинять тебе боль, – сказала наконец Джиллиан, – но я уезжаю в Норвич. К своей семье… к тому, что от нее осталось.
Что ж, хорошо… Он не собирался падать перед ней на колени.
Ошеломленный непривычной душевной болью, которая будто набухала внутри, грозя стать невыносимой, Джон задал последний вопрос:
– Что я должен сделать, чтобы завоевать тебя?
– Ничего, – ответила она.
Среда, 13 января
1
Вскоре погода снова испортилась. Снег повалил с утра крупными хлопьями, которые летели с неба, образуя почти непроницаемую стену.
Джон с утра побывал в офисе, успел сделать кое-какую бумажную работу. Голова трещала, несмотря на принятые три таблетки аспирина. Вчера после Джиллиан он заехал в «Дом на полдороги» и напился, ища спасения от мыслей, стремительно раскручивавшихся в голове по спирали.
Черт возьми, что на него нашло? Ни одна женщина до сих пор не причиняла Джону боли.
Джон наслаждался свободой, воспринимал случайные романы как приятное, необременительное развлечение и давно смирился со своей природой.