— Эх… Убёг понятой, — зло выплюнул окурок участковый. — Новых искать придется.
— А чего это он так убивается? — спросила шепотом меня Вера, косясь на участкового.
— Говорят, морковь у них была с паспортисткой. Вот и расстроился…
— Понятно… А чего не женился, если любовь? По моим данным, потерпевшая не замужем.
— Так у него уже есть жена. Уже третья даже.
Мы вошли внутрь. Я с собой взял Мухтарчика, сгонял в ГОВД и забрал его из вольера, чтобы не засиживался. Конечно, убийство уже «протухло». Вряд ли что-то найдем по запаховым следам, ведь из-за этой таблички мы не сразу-то и поняли, что Вершинину убили.
В кабинете старшего инспектора царил беспорядок. Сейф распахнут, из него все вывалено на пол, прямо в загустевшую, засохшую кровь.
— Лена, — обратился я к судмедэкспертше, которая, уже натянув перчатки, копошилась у трупа, задирая блузку и рассматривая характер трупных пятен — видимо, определяла примерное время смерти. — Что можешь интересного нам рассказать? Причина смерти очевидна, но есть ли что-то нестандартное?
— Да, Александр Александрович, — мило прощебетала Леночка, стрельнув в мою сторону глазками.
Вере это крайне не понравилось, она нахмурилась и даже кольнула взглядом пигалицу в белом халате.
— И что же? Чем обрадуешь?
— Удар нанесен прямо в область сердца, — ответила судмедэкспертша. — Смертельный и одиночный. Обычно преступники бьют ножом хаотично и не всегда умело. Как правило, чтобы жертва погибла, нужно нанести по крайней мере несколько колото-резанных ран.
— И где же у нас так учат ножами-то убивать? Тренируют… — язвительно спросила Вера."
"— Ну, не знаю, — пожала изящными плечиками Лена. — Я вам высказала свою версию. Как эксперт, я обязана раскрывать и указывать важные обстоятельства, имеющие значение для дела, участвовать в построении следственных версий. А уж ваше право — их принимать или не принимать.