— Послушай, Зина, сегодня вряд ли Грицук придет, ты его спугнула, если и появится, то не раньше, чем завтра. Вот завтра с утра и жди Тулуша в редакции.
— Спасибо, — кивнула Зина. — Ну, я пошла?
Она вопросительно смотрела то на меня, то на Тулуша, будто ей нужно было наше разрешение.
— Конечно… Будь осторожнее. Погоди, скажи мне, как Артищев, как отреагировал на появление уголовника? И почему он сам к нам не пришел?
— У Захара Елизаровича давление, ему нельзя волноваться, я не говорила. Он ничего не знает.
— Вот как? Ну ладно… Завтра сам с ним, если что переговорю, а пока правда, лучше пусть будет в неведении.
* * *Сегодня ночью согласно нашему с Верой плану мы собирались сделать набег на кладбище. Я подготовился: скрутил номера со служебной «копейки», в багажник положил лопату с коротким черенком, которую нашел в сарае на территории ГОВД. Туда же сложил фонарик, перчатки, фляжку с водой. Заправил полный бак на всякий случай, будто готовился удирать от преследователей. Сегодня я не милиционер, а снова нарушитель, как в прошлой жизни.
В полночь забрал Тулуша, Веру в городе и вместе мы направились на городское кладбище.
Уже давно стемнело, даже луна не показывалась, небо хмурилось и грозило пролиться сентябрьским промозглым дождиком с ветром. Город будто вымер, на улицах ни души. Лишь изредка попадались одиночные автомобили с тусклыми желтыми фарами
Изначально городское кладбище располагалось на окраине, но постепенно его территория вросла в массив жилых домов. Зарыбинск расстроился дальше и место захоронения оказалось в черте населенного пункта.
Мы приблизились к ржавому решетчатому забору, заглушив машину, я вылез и посмотрел на небо:
— Непогода усиливается, ветерок поднялся, но нам это даже на руку, меньше желающих побродить по улице.
— Плохо, — Тулуш тоже смотрел на небо, черноту которого прорезала далекая беззвучная гроза. — Нехороший ночь…
— Что плохо? — с тревогой спросила Вера, а я лишь пожал плечами, так как никогда не верил во всякие народные приметы, гадания и прочие суеверия.
Чтобы подковы приносили счастье, надо прибить их к копытам и пахать, пахать, пахать…
— Духи гневаются, задобрить надо… — как-то нараспев проговорил Тулуш, будто общался не с нами, а с потусторонним миром.
— Как задобрить? Жертву что ли принести? — усмехнулась Вера, изображая беспечный вид, а у самой на лице промелькнула тревога."
"Все же ночное кладбище — такое место, где все первобытные страхи обостряются. Тем более она девочка.