Я сразу понял, что честными методами преступность не победить. Хотя и нечестными — тоже, но все же мы попытаемся, хотя бы в Зарыбинске решить проблему глобально. Я имею в виду с преступностью.
— Странный ты, Морозов, — задумчиво пробормотала Вера. — В хорошем смысле странный… у тебя ход мыслей, мировоззрение другое…
— Какое другое?
— Ну-у… не как у жителя Угледарской области, это точно.
— Угу, с Альфа Центавра прилетел.
— В школе ты совсем другим был. Ты мыслишь не как житель Зарыбинска, и уж тем более не как молодой лейтенант.
— Я старший лейтенант.
— Не велика разница… Ты будто жизнь прожил.
— Ну знаешь ли, я и кинолог, и оперативник, и внештатный инструктор по физподготовки ГОВД. С такой веселой нагрузкой год за три капает. В три раза быстрее жизненного опыта набираюсь. Ха…
Вера, улыбнулась, кивнула, и сделала вид, что поверила, а я сделал вид, что поверил ей. Но уловил на ее лице некоторое недоумение и чуть напряженный мыслительный процесс. Она явно пыталась разгадать мой секрет. Не получится, потому что в такое и поверить-то невозможно, не то, что догадаться.
«Копейка» остановилась возле одного домишки, огород которого выходил в переулок. Я перелез через дощатый забор. Пробирался в темноте в поисках инструмента. Нашел тяпку у сарая. Хорошая тяпка, но ни к чему она сейчас.
Вошел внутрь сарайчика, показалось, что где-то сзади забрякала цепь. Не люблю в частной постройке бряцание цепи. Это может означать лишь одно — во дворе злая собака.
Но я не отступил, спешно обшарил сарай и нашел таки лопату.
Я взял лопату, пошарил в кармане в поисках денег, выудил трешку и положил ее на видное место на полку, придавив пустой трехлитровой банкой. Не хочу возвращаться сюда, инструмент выкину, а это будет компенсация хозяевам.
Вышел на улицу, бряцание усилилось. Если это пес, то почему не гавкает?
Из темноты вышел теленок. Я так подумал сначала, но нет, это была… Твою мать! Огромная псина, похожая на безрогого теленка.
Если биться нельзя, значит нужно тикать.