— Славы? — глаза Веры сузились до щелочек. — Будет ему слава.
Святоша что-то заподозрил и забеспокоился, невозмутимость его исчезла. Особенно, когда я стал снимать с его запястий наручники.
— Что вы задумали? — встревожено спросил он.
— Ничего такого, потом в книжке напишешь про нас. Обещаешь?"
"— Везите меня в КПЗ, — голос его дрогнул, когда я подвел его к раскрытому окошку.
— Ты свободен, — я подтолкнул его к подоконнику.
— Что⁈ — он ошарашено на меня оглянулся.
— Прыгай в окно, говорю… Тут не высоко, первый этаж.
— Но я… — лепетал тот, чую близкую смерть.
— Прыгай, сука… — тихо, но зло процедил я.
— Вы меня хотите убить? При попытке к бегству!
— Вперед, — я был непреклонен.
Святоша шагнул, а потом вдруг высунулся в окно и заорал. — Помогите! Люди, помогите!
Сломался гад, все же боится помирать, сука.
— Заткнись, — я приставил к его затылку пистолет. — А то палец у меня дрогнет. Сигай в окно, так у тебя будет шанс, возможно.
Святоша неуклюже вскарабкался на подоконник, очки слетели и свалились.
Дрожащими руками он помогал себе выпрямиться на подоконнике, но шанса спрыгнуть Вера ему, естественно, не дала.
Бах! — выстрел прогремел сразу, как только я отступил от окошка в сторону, освобождая линию огня.
Бах! — Сразу прозвучал второй выстрел. От громкого звука уши заложило. В воздухе висел дым, звон, тугой гул, но они были слаще музыки. Святоша с двумя дырками в спине вывалился в окно.
— Спасибо, Саша, — пробормотала Вера, убирая в сумочку Макаров.
Она единственный работник прокуратуры Зарыбинска, у которого было табельное оружие.
— Я же обещал, — улыбнулся я и выглянул в окошко.
Там на клумбе распластался палач-убийца, много лет скрывавшийся под чужой личиной. Шея неестественно завернута, из дырочек в спине вытекают струйки крови. Гори в аду, Святоша…
В кабинет заскочили перепуганные сотрудники редакции. В том числе и Зина, а за ней и Тулуш.
— Что случилось? — воскликнула журналистка, поправляя излишне помятую прическу и облизывая губы с остатками помады.
Тулуш тоже был немного измят, а рубашка застегнута не на все пуговки. Но рожа довольная, как у кота, укравшего колбасу.
— Внимание, товарищи, — проговорил я, успокаивая присутствующих. — Ваш главный редактор не тот, за кого себя выдавал. Под именем Захара Артищева много лет жил Лев Никанорович Грицук. Немецкий палач и убийца времен Великой отечественной войны. При попытке бегства, старший следователь прокуратуры Соколова застрелила его.