— А какая там схема у них, как хищение происходит?
— Пока не понятно, будем следить за машиной… Кстати, ты принесла то, что я просил?
— Да, — Вера достала из сумки папку, приоткрыла и показала то, что лежало внутри — вырезки из газет. — Только осторожнее. Они очень старые. Это из моего личного, так сказать, архива.
— Личного? — удивился я. — Я думал, это материалы дела по Святоше, все эти древние документы. Ты что же, ловишь фашистов по личным мотивам?
— Есть у меня свои счеты, — глухо проговорила девушка.
Я решил пока не спрашивать подробностей, видно, что она еще не готова довериться. Но обязательно спрошу, потом.
Я перебирал пожелтевшие листочки с немецким печатным шрифтом и газетными фотоснимками. На большинстве фотографий запечатлены бравые выродки с автоматами, часто на фоне убитых советских солдат и повешенных пленных.
— Смотри! — ткнул я пальцем в одного из молодых парней в униформе полицаев, что стоял с винтовкой в толпе подобных фашистских прихвостней на фоне барака.
— Ты уверен? Я не знаю, как выглядит Святоша. Я собирала все архивные газеты того времени с фотоснимками из тех мест. Говоришь, это Жорич?
Она присмотрелась к тому снимку, на который я показывал, и я видел, что на лицо её будто легла тень.
— Ну да… Очень похож, по крайней мере… Нужно экспертизу провести по фотографии. Он или не он.
— Похож, — подтвердила Вера сквозь зубы.
— Ну, эксперты нам точно скажут.
— Качество газетного снимка так себе, — вздохнула Вера. — Ни одна портретная экспертиза не возьмется признать его пригодным объектом для криминалистической идентификации. Мы только на глаз можем глянуть.
— Ну на глаз-то — он, да, — кивал я.
— К делу этот «на глаз» не пришьешь…
— Но все равно ты меня очень обрадовала этой фрицевской газеткой.
— Если по хищению дело возбудим, то и санкцию на обыск не проблема взять будет.
* * *— Здравствуйте, — улыбался Сафрон редкими желтыми зубами.
— Гражданин, вам чего? — грозно уставилась на него старший инспектор паспортного стола Вершинина Галина Вениаминовна.