— То ли дело у нас в Зарыбинске, три штуки на весь город — и все. А тут на каждом шагу.
— Встань сбоку, — ткнул я пальцем на место за газоном, где можно было остановиться, не привлекая внимания рыночников и Семенова.
Тот уже въехал на территорию рынка. Какой-то мужик в грязном фартуке убрал увешанный красными тряпками тросик, перегораживавший въезд. Ждут Семенова, встречают, значит. Это хорошо.
Грузовик проехал вглубь рынка и остановился возле склада. Мы слились с покупателями и приблизились вплотную к машине. Я держался чуть позади, за спиной у Эдика, чтобы Семенов меня не узнал.
Я подождал, пока грузовик опустошат, и двинулся к машине.
— Что это мы тут разгружаем?
В шляпе и с пузом вздрогнул, обернулся, но, увидев, что окликнул его всего лишь человек молодой и в гражданской одежде, тут же насупился:
— Вам какое дело, гражданин? Проходите, не мешайте!
— А вот какое! — тогда я достал ксиву и ткнул ему в морду. — Уголовный розыск. Вы кто такой будете?
— Ой, товарищ милиционер, — залебезил мужичок. — Да вот, тушеночку подвезли. Я заместитель директора рынка Курочкин Павел Сергеевич.
Он цепко ухватил меня за локоток, стараясь увести подальше от тушенки. Я выдернул руку.
— Накладные мне на тушеночку, Пал Сергеич, первым делом покажите, — достаточно жёстким голосом велел я.
При этом я поглядывал на Семенова. Тот стоял в сторонке, курил и делал вид, что совсем не при делах. Но, судя по нервным затяжкам, вообще-то был на взводе.
— Накладные? — округлил глаза Курочкин.
— Зовите, значит, товароведа. Но что-то мне кажется, он вовсе тут не появлялся.
Я подошел к машине и выдернул из замка зажигания ключ. Семенов, увидев это, отшвырнул сигарету и бросился бежать. Но кто-то подставил ему подножку, и он расстелился в рыночной пыли.
Этим кем-то оказался Эдик. Он гордо пнул лежащего экспедитора, чтобы убавить ему желания бежать.
Я швырнул Эдику наручники. Тот пытался их поймать, но не смог.