Мне нужно было узнать, – расслабленно улыбнулся Леон, заканчивая ужин. – Кстати, у тебя есть информация, почему Сольвенти был высажен на Сто семнадцатую с перебитыми ногами и татуировкой «крыса» на лбу? Со мной поделился Касим, что у охраны, развозившей осужденных на рудники, были трудности при размещении преступника в ортезах в модуль для высадки.
– Понятия не имею, – усмехнулся я, хищно оскалившись.
Конечно, я знал. И переломанные ноги с тату, стали вечным напоминанием Сольвенти о том, что не стоит покушаться на беззащитных женщин.
– Так я и думал, – согласно кивнул Морелли, хитро поблескивая глазами.
– Ты нашел снежных рысей на своей луне? – вспомнил я о делах, связанных с Сольвенти.
– Мы запустили несколько зондов в долину. Но никого не обнаружили. Быстро забросил это дело. Как раз шайрас и Сул прилетели. Нужно было много работать. Дочка поступила в Консерваторию. И вдобавок Лансей ушел на пенсию, мне пришлось искать другого врача. Опять Руссо помогли. Теперь я у них должник. Боюсь, когда Аделин выпустится, они возьмутся за нее с усиленным вниманием, – тяжело вздохнул он.
Этого я не допущу.
– Увидимся на Земле? – кивнул Леон, снова растеряв временную легкость.
Мне тоже больше нечего было ему сказать, и, попрощавшись, я отправился в свои апартаменты на тринадцатом этаже. Завтра ранний подъем.
***Земля вызывала во мне теплые чувства. Как может мир в другой части Вселенной, такой далекий от моей Родины, быть настолько родным? Я не знал.
Я нашел хорошую квартиру поблизости от Консерватории. Небольшую, но уютную. В светлых тонах. Такую, чтобы привести сюда птичку. Через три дня выпускной концерт в Летней Резиденции Азиатского Конгресса.