Я пока не готова смириться с тем, что и ты, и я – преступники, как не готова принять, твои слова на веру, – горячая волна поднимается во мне, кончики пальцев покалывает, и перед глазами всё немного плывёт. – Веро Ноностанте!
Слова заклинания вырываются у меня, прежде чем я успеваю осознать их.
Брат хочет мне возразить, но поздно. Я чувствую, что заклинание сплетается с моей силой. Судорожно перебираю в голове варианты перевода, чтобы понять, что я натворила.
Но когда, видя, что, по крайней мере, внешне Дерил в порядке, я немного успокаиваюсь и перевожу с древнелидванского, то отменять заклятье у меня пропадает всякое желание.
Похоже, брату всё-таки придётся рассказать мне всю правду. Заклинание истины… Надо же.
– Это были крайние меры, сестрёнка, – сопит обиженно Дерил.
Фыркнув и сложив руки на груди, я снова усаживаюсь на кровать.
Сам виноват.
Эти высокородные лорды абсолютно несносны! Вот и довели до крайних мер. Что ещё остаётся хрупкой адептке Седьмого факультета?
Кольцо снова напоминает о себе, и в душе у меня возникает непреодолимое желание применить заклинание истины ещё на одном наглом, мутном, мастерски целующемся лорде.
– Я жду, Дерил.
Он снова усаживается на стул и, вперив в меня свой сердитый взгляд, начинает рассказ."
"– Джем, никакая опала прошлых веков, никакие запреты не могут изменить того, что мы – Гвидиче. Родовая магия – неотъемлемая часть нас. Можно запретить использовать её в империи, но окончательно она исчезнет лишь с последним носителем.
У меня закипает мозг.
– Потому что это дополнительная сила, секретное оружие, и однажды оно может помочь империи, – подсказывает Дерил.
Что ж логично звучит. Как будущий учёный, я одобряю такой подход к знаниям. Только это ни капли не объясняет провалов в моей памяти.
– Хорошо. То, что мы не преступники, меня несказанно радует.