Традиционная коса, как свидетельство довольно продолжительной мирной жизни, строгий, явно пошитый на заказ костюм, надменный взгляд. Он был настолько великолепен, что захотелось дать себе хорошенькую, увесистую затрещину. Чтобы не разевала рот на чужих мужиков. Особенно, после того, как за ним вошли еще двое мужчин и очень красивая женщина.
Марсианка неопределенного возраста, с четко прорисованными губами, черными ресницами, и копной волос, завитых в тугие пружинки, взяла моего незнакомца за руку, и потянула к одному из кресел.
"Если наблюдая за первой компанией, я боялась быть замеченной, то в этом случае, вопрос незаметности меня мало заботил. Наоборот. Все внутри меня требовало, чтобы незнакомец заметил мой взгляд. Заметил, и чувствовал себя виноватым за то, что по его воле, я стала свидетелем его счастливой семейной жизни. Или не совсем счастливой. Судя по поведению остальных мужчин. Один из них безразлично плюхнулся в кресло и закинул ногу на ногу, а второй с неприязнью посмотрел на моего незнакомца, и сел рядом с женой.
Марсианке этот жест явно пришелся не по душе. Она скривила аккуратный носик. Но убирать руку мужа не стала. На фоне соседей эта компания так сильно отличалась, что в пору было задуматься над тем, есть ли оно это пресловутое семейное счастье.
Вообще, на тему этого самого счастья, многое могла бы рассказать моя любимая бабуля. Она любила повторять, что в нашем роду брак это как блины. Первый всегда комом. Ни себе не людям. Так было у нашей прабабки, пра-пра. — бабки, пра-пра-пра-пра…. И всех остальных прабабушек женского пола. Зато повторное замужество оборачивалось неминуемым счастьем и десятками лет счастливой семейной жизни.
Стоило только об этом подумать, как незнакомец поднял глаза, и уперся в меня немигающим взглядом.
Ротмер
Санра мертвой хваткой вцепилась в локоть Рамуса. Крам ревниво скрипнул зубами. И сделал это так громко, что Раби, чисто на рефлексах сделал шаг назад.