Отлично! Мне кажется, я уже пустил здесь корни!
– ., а вы уже сейчас пьяны, как сапожник.
– К вечеру я буду трезв, как стеклышко!
– Продолжая в том же духе, к вечеру вы не сможете связать двух слов.
Юрген вряд ли замечал, что кричит. Все напряжение, скопившееся в нем за эти полные нервотрепки и постоянной опасности дни, разряжалось сейчас в неистовой вспышке гнева, направленной на вовремя подвернувшийся объект, которым оказался капитан Валтер. Перестав сдерживаться, Юрген испытал огромное облегчение, сравнимое разве что с ощущениями страдающего диареей человека, захлопнувшего, наконец, за собой дверь уборной и успевшего сдернуть штаны.
– Я не мальчик для вас! – визжал Юрген, отдавшись во власть неистового гнева, застилавшего глаза какой-то колышащейся дымкой, искажавшей очертания предметов. – Я ваш работодатель, чтоб вы подавились своим пойлом, старый вонючий алкоголик!
Капитан, багровея, попытался встать, но Юрген толкнул его обратно в шезлонг. Он уже был рядом с капитаном и, быстро наклонившись, выхватил из-под шезлонга полупустую бутылку с тремя звездочками, ловко перехватил ее за горлышко и наконец сделал то, о чем давно мечтал, – врезал ею по стальной стойке так, что осколки и крупные капли коричневой жидкости брызнули во все стороны, как от разорвавшейся бомбы.
– Это чай?! – быком ревел Юрген, потрясая бутылочным горлышком. – Просто холодный чай?!
Капитан вскочил, словно подброшенный пружиной, с почти ирреальной легкостью, точно был надут водородом.
– Старая вонючая свинья! – кричал совершенно потерявший голову Юрген, не заботясь о том, что его могут услышать на берегу. – Надо было оставить тебя на той помойке, где мы тебя подобрали!
– Кого ты называешь свиньей, ты, вазелиновая задница?! – включился, наконец, в беседу капитан, превратив монолог Юргена в оживленный диалог.