'Мазда', взвизгнув покрышками, свернула на проспект и через сто метров угодила в плотную пробку. Машины стояли в четыре ряда в обоих направлениях, и объехать затор не было никакой возможности.
– Вот ты и попался, приятель, – сказал Илларион, начиная плавно притормаживать.
Но водитель 'мазды', видимо, так не считал.
Белая иномарка с грохотом проскочила, расшвыривая комья земли, через широкий газон и пошла по тротуару, распугивая прохожих и мимоходом повалив газетный киоск. Илларион на секунду зажмурился и резко надавил на акселератор.
Черный 'опель', непрерывно сигналя, с ревом и грохотом мчался по тротуару за белой 'маздой'.
Погоня была недолгой. Дорогу белой иномарке внезапно преградил продуктовый фургон, который, осторожно пятясь задом, вдруг выкатился из подворотни, что вела во двор гастронома. Илларион увидел, как тревожно вспыхнули тормозные огни 'мазды', и в следующее мгновение та, с треском зацепив угол коммерческого киоска, наискосок врезалась в угол дома, сбив водосточную трубу. Где-то рядом закричала женщина. Дверца 'мазды' резко распахнулась, и сутулая фигура высунулась из нее, собираясь задать стрекача, но в этот момент сверкающий капот 'опеля' с хрустом вломился в багажник белой иномарки, и беглеца швырнуло вперед, на оштукатуренную стену, а оттуда отбросило спиной на асфальт.
Илларион выскочил на тротуар и подхватил слабо шевелящегося на асфальте человека за воротник кожаной куртки. Сильно рванув, он поставил его на ноги и пинком направил плохо соображающего беглеца в подворотню, из которой выкатился грузовик, – начав дело, он собирался довести его до конца самостоятельно, не передоверяя самого главного сотрудникам московской ГАИ и их коллегам из уголовного розыска, которые, несомненно, были на подходе.
Киллер двигался вяло – на его высоком лбу багровела свежая ссадина, резко контрастировавшая с бледной нездоровой кожей, а помутневшие глаза, казалось, смотрели в разные стороны.