В большой комнате баба Вера долго без нужды переставляла безделушки на комоде и накрытом вязаной кружевной салфеткой телевизоре, смахивала несуществующую пыль и наконец сказала, не глядя на постояльца:
– Ты человек новый, заезжий... Не след тебе в здешние дела путаться. Лучше поезжай-ка ты домой, целее будешь.
Илларион крякнул и прочно утвердился на скамье под окном, уперев локти в колени и положив подбородок в сложенные лодочкой ладони. Из этой позиции он просительно посмотрел на суровую старуху, по-прежнему топтавшуюся возле комода.
– Ну, Степа-а-ановна, – проныл он, – ну не надо меня пугать, все равно ведь не боюсь.
– Вижу, что не боишься, – невесело усмехнулась старуха, – потому и пугаю. Ладный ты мужик.
Жалко будет, если голову отшибут ни за что ни про что.
– Да я уж постараюсь, чтобы не отшибли, – пообещал Илларион. – Так кто в школе живет? Ну, Степановна...
Старуха тяжело вздохнула.
– Да кто ж в школе может жить, – пожала она плечами. Учителка там живет. Год, как по распределению приехала.
– А почему в школе? – удивился Илларион. – Почему не на квартире? Ведь молодая, ей же, наверное, помощь нужна?
– Помощь, – проворчала старуха, принимаясь безо всякой необходимости протирать висевшее над комодом почерневшее от времени зеркало, – помощь... Не ведаю я, что ей нужно, только не помощь. Не хотят ее у нас в деревне на квартиру брать.
– Что так? – спросил Илларион, хотя уже начал догадываться, в чем дело. Ответ читался по ставшей вдруг слишком прямой спине старухи так же легко, как если бы был написан там крупными буквами.
Впрочем, начав говорить, баба Вера, похоже, не собиралась останавливаться на полпути."
"– Б.., она, – спокойно сказала старуха. Илларион легонько вздрогнул – при всей простоте местных нравов ему пока что как-то не доводилось слышать из уст бабы Веры подобных слов. Кроме того, эта характеристика как-то не вязалась с запомнившимся Иллариону обликом. Он привык к тому, что дамы легкого поведения выглядят несколько по-иному. – Подстилка, более культурно, – пояснила свою мысль баба Вера.
– Это что же – она со всеми, что ли? – поразился Илларион. – За деньги?..
– Со всеми, как же, – недобро хмыкнула баба Вера. – Были тут кобели, пробовали...
– И что? – с интересом спросил Илларион, хотя и без бабы Веры знал – что.
– Больше не пробуют, – ответила та. – Ездит к ней один.., оттуда, – она неопределенно махнула рукой с зажатой в ней тряпкой куда-то в сторону окна.