Она с минуту стояла и смотрела на меня, пристально вглядываясь в лицо, и, на мою радость, ее глаза округлились от запоздалого узнавания.
— Лучше бы я убила тебя своими руками, — прошипела она так громко, что все услышали ее слова.
Я улыбнулась, наконец-то поняв, что справедливость восторжествовала. Я многие годы строила планы относительно ее разоблачения и каждый раз меняла их в голове, ведь они казались мне слишком уж гуманными. Но эта дура сама себя же закопала, признавшись во всеуслышание в желании отправить меня в обитель богов.
— Да, — ответила ей безжалостной улыбкой, — вы пожалеете не единожды, что не сделали этого!
Антая де Сан-Увар повернулась к Вильяму Голтерону. Только вот беда, этот человек не просто король, этот человек дедушка Надэи, от родства с которой он не отказывается. К тому же он знает истинную правду и все мотивы этой лживой твари.
— Она, — ткнула в мою сторону мачеха Надэи, — требует королевского правосудия! Но того же требую и я, ваше величество! Она лжет! Эта девка — незаконнорожденная! Она — грязное отродие вилонийской крестьянки, с которой мой муж поразвлекся одну ночь, заплатив за ее услуги пару монет.
Я же на такую экспрессию вяло поаплодировала и насмешливо рассмеялась.
— Ах, любезная моя матушка! Вы снова завели эту старую песню! Но на сей раз с вами нет вашего мерзкого дядюшки и некому помочь вам в этой клевете!
Должна признать, что Антая держалась молодцом.
— Ты не сможешь доказать обратное, Надэя! Свидетельства о браке между твоими родителями не существует! Канден Сан-Данар не был магом и на его руке не было брачной татуировки! Все твои слова — это одна ложь!
— Существует! Оно существовало и в ту злосчастную ночь, когда вы отняли у меня земли и продавали меня работорговцу из Антеи, не дав даже оплакать еще неостывшее тело отца!
Во взгляде стоящей напротив женщины появилась торжествующая усмешка.
— Тогда почему ты его не показала?"
"Я тоже усмехнулась в ответ. Неужели она действительно считает нас недалекими, хотя сама является таковой⁈
— Потому что тогда вы бы убили меня, любезная моя матушка! — заявила я ей в лицо. — Ведь вы попрали не только честь моей семьи, но и свое достоинство.