Надэя. Хозяйка Шорхата

Юбки у меня уже было в наличии, мы лишь немного подлатали подолы, заменив на них кружева и вышили нейтральные узоры, чтобы я могла не заморачиваться с комплектами. Шаровары же пришлось шить новые. Те, что имелись в шкафу, безнадежно устарели. Да и я за последний год заметно подтянулась и округлилась в нужных местах.

Николь, что был невольным зрителем лихорадочной деятельности, которую мы развили в замке, не удержался от возможности подразнить нас:

— А как на счет моего гардероба, матушка? — спросил он, откладывая в сторону учетную книгу, что по привычке изучал, сидя в гостиной.

— Или новую одежду получит только Надэя? Я-то по наивности своей всегда считал, что это петух должен красоваться своими разноцветными перьями, а серая курочка скромно сидеть на насесте, а на деле-то выходит все иначе!

У меня аж челюсть едва не отвисла от такого заявления! Это я-то курочка⁈ Ишь чего удумал!

— Разве мы с мамой не сшили тебе одежду прошлой зимой? — возмутилась я услышанным словам. — Ты и половину не успел даже примерить, не то, чтобы поносить! А все они, заметь, на редкость хороши! И потом, на тебя все равно никто не посмотрит, хоть мешок на себя одень!

— Это еще почему!

— А по тому, мой господин, что жена твоя не только одаренная, но и жадная! Нечего тебе щеголять перед сластолюбивыми дамами! Несомненно, жизнь твоя была насыщенной, и ты оставил после себя множество разбитых женских сердец, которые до сих пор надеются на твое внимание.

Ничего, скоро они поймут, как сильно они заблуждались, рассчитывая на то, что твоя жена — это глупая курица, способная только на то, чтобы вести хозяйство и ежегодно плодиться.

Громкий безудержный мужской смех отразился от каменных стен гостиной. Эхом прошелся по этажу и пропал в недрах замка.

Во мне поднялась волна возмущения. Он еще смеет смеяться над моими страхами⁈ Ну ничего, одного мужа я уже упустила из виду из-за постоянной занятости и растущих потребностей двоих нахлебников, уж этого я так просто никому не отдам. Собственнические замашки, понимаю, но ничего с собой поделать не могу.

— Успокойся, моя зеленоглазка, — проговорил он, пересаживаясь ко мне на диван. — Никто и никогда не сможет украсть меня у тебя. Я люблю тебя и буду любить до самой своей смерти."

"— Значит, мне не стоит переживать о том, что на тебя накинутся толпы прежних любовниц? — спросила у него, а сама незаметно выдохнула.

Николь покачал головой.

— Нет, — уверенно заявил он. — Я не маленький мальчик, Надэя. У меня были женщины.