Но никто из них не пришел к нему на помощь. Более того, они словно пытались слиться с окружающей обстановкой, чем вызвали во мне смешок. Мысленно позлорадствовав, я лучезарно улыбнулась всем, кто на данный момент находился рядом.
- Врешь! - юраккешец повысил голос, чем вызвал любопытство всех, кто находился в пределах десяти шагов от него. - Если девочка не продается, то зачем же ты надел на нее рабский ошейник и выставил здесь, на глазах у всех? Либо ты хочешь бесчестно нажиться на ней, либо собираешься использовать ее для какой-то безнравственной цели! За такое тебе грозит штраф и сорок ударов плетьми! Отвечай! Сколько стоит ребенок?!
Тальян побледнел и затрясся.
Толпа людей, что образовалась около нас, загудела, словно пчелиный рой, привлекая внимание стражников. Едва один из них подошел ближе и выяснил причину столпотворения, как я услышала его грозный голос:
- Ты выставил товар на рынке, а это значит, что по нашим законам ты должен продать ее, если найдется покупатель, - произнес он.
Наконец работорговец смог взять в себя в руки. То ли от страха перед угрозой расправы, то ли просто грозный вид юраккешца поспособствовал быстрому заключению сделки, но не прошло и пяти минут, как я была продана.
Три золотые монетки перекочевали из рук юраккешца в руки Тальяна. Я в который раз мысленно позлорадствовала над мачехой Надэи, так дешево продавшей свою падчерицу.
Как только деньги оказались у Тальяна, он будто выдохнул от облегчения, стирая пот со лба рукавом своей сорочки. Хотя я хорошо видела на его лице сожаление и зарождающийся внутри него гнев от упущенных возможностей.
Как бы странно это не звучало, но в Юраккеше любая продажа живой собственности строго регламентировалась законом. Об этом мне успел поведать Дарк, едва мы вошли в главные ворота Бадеиского рынка. Вот знаниями этих законов и воспользовался мой хитрый нянь, убедив мужчину купить меня для своей жены.
У Тальяна просто не было возможности отказать покупателю, иначе бы ему основательно попортили шкуру. На моей шее красовался рабский ошейник.